Рома сделал, движение бедрами, привлекая к своей стремительно твердеющей плоти внимание. Как будто я могла не заметить то что пульсируя, вжималось в мой живот.
— Мне в душ нужно! — предприняла я очередную попытку к бегству.
— Чуть позже, Ромашка, — голос Ромы опять становился ниже от возбуждения Все равно я тебя опять перепачкаю.
Его руки соскользнули по моей спине, на мою попку и он сжал её, заставляя меня застонать от острого удовольствия. Его бедра уже двигались без остановки, позволяя его уже полностью готовому члену тереться об мой живот, оставляя на нем влажные следы уже сочившейся смазки.
— Поцелуй меня! — прохрипел он. — Поцелуй меня сама, Ромашка!
Я уже снова слышала гулкий набат крови в своих ушах, а из головы быстро улетучивались все мои разумные мысли, отключая рассудок, и оставляя только чувственную жажду. Я приподняла голову и посмотрела в Ромины глаза и дрогнула. Он смотрел на меня с такой нуждой, с такой безумной надеждой, что это враз смело как ураганным ветром все мои защитные барьеры и сделало меня перед ним беззащитной, словно без кожи. Этот голодный огонь в его глазах ворвался в меня, заполняя все внутреннее пространство моей души, вырывая беспомощный стон поражения. Я проиграла. Прямо сейчас. Это было так больно и так пронзительно восхитительно одновременно. Это было то чему я не могла сопротивляться. По крайней мере не сейчас. Потом. Потом я найду в себе силы. Тогда когда рядом не будет его тела, его запаха, когда этот хриплый голос не будет шептать мне все эти бесстыдные слова, что превращают мое тело в тягучий сироп, когда его руки и язык не будут скользить по моему телу, проникая куда им вздумается.
— Поцелуй меня, Ромашка моя в голосе стон, почти мольба, о том чего он желает сейчас больше всего на свете и не скрываясь показывает мне это.
И я поддаюсь и касаюсь его губ губами первый раз нежно и отстраняюсь, что бы подразнить нас обоих. Рома жадно тянется за мной, резко сжимая ладони на моих ягодицах и я чувствую как дергается его член, зажатый между нами. Я облизываю свои губы, впитывая заново его вкус. Рома стонет глядя на мой рот, и его тело содрогается и становиться еще горячее подо мной. Я опускаю голову снова и теперь сама набрасываюсь на его губы, так неистово словно это последний мой в жизни поцелуй. Я ласкаю своим языком его язык, облизываю его и втягиваю, скольжу по его зубам и прикусываю губы. Рома стонет беспрерывно, его тело бьет крупная дрожь, руки намертво вцепились и мнут мои ягодицы, бедра трутся об меня во все ускоряющемся темпе, а мой живот весь уже мокрый от сочащегося предсемени.
Рома резко хватает меня за волосы и отстраняет от себя, заставляя оторваться от его губ.
— Стоп, Ромашка. Или я сейчас кончу даже не войдя в тебя. А я хочу что бы ты сделала это первой. Хочу увидеть это снова. Хочу почувствовать как ты сжимаешь мой член внутри. Оседлай меня, Ромашка!
И Рома приподнимает меня за плечи, вынуждая сесть на нем. Его глаза и руки тут же оказываются на моей груди.
— Знаешь сколько раз я дрочил представляя тебя скачущей на мне? Закрывал глаза, брал член в руку и сжимал, представляя как ты опускаешься на него. Давай, Ромашка, сделай меня самым счастливым засранцем на этом свете. — в срывающемся голосе Ромы опять слышалось дикое вожделение на грани ярости.
Даже если бы я просто закрыла глаза и не видела его, так откровенно изнемогающего от вожделения, даже если бы просто слушала этот голос, говорящий мне все эти похотливые слова, то и тогда бы я просто сгорела от возбуждения. Никогда, никто не говорил мне таких слов. Грубых, непристойных, откровенно говорящих о первобытном вожделении этого мужчины. Слова что в обычной ситуации смутили и вызвали бы даже возмущение сейчас проскальзывали в мой мозг такой изощренейшей лаской, заражая меня вирусом безумного Роминого вожделения.
— Не боишься что реальность будет бледнее твоих фантазий? спросила я, напрягая сипящее горло и отодвинулась, что бы полюбоваться его раздувшимся до предела, подрагивающим членом.
Поняв куда я смотрю Рома, выгнулся и его плоть задергалась, словно собираясь излиться прямо сейчас от одного моего взгляда.
— Лииизааа!!! — застонал Рома и заскрипел зубами. — Я мать его боюсь только что умру если ты не сядешь на него прямо сейчас!!
Его глаза прожигали меня синим пламенем смиренно умоляя и властно требуя одновременно, а руки опустились по бокам тела и впились в простыни, заставив их затрещать.
Я обхватила его плоть у основания, приподнимая, и сжала, посылая по телу Ромы судорогу и соскользнув чуть ниже по его ногам наклонилась. Лизнула по всей длине, ощущая языком каждую вздувшуюся вену и позволяя его вкусу обжечь мой рот. Рома дернулся и издал захлебывающийся хрип.
