Он смотрел на то как я облизываю его член не отрываясь и трясся всем телом, глухо ругаясь и хрипя. Когда я втянула его внутрь и сделала несколько движений головой, обводя языком головку, Рома зарычал и вцепился в мои волосы, приподнимая мою голову и заставляя выпустить его из рта. От влажного звука с которым его плоть покинула мой рот дрожь прошла по обоим нашим телам. Рома подтянул меня к себе и впился в припухшие губы жестким поцелуем и под конец, укусил за нижнюю губу, заставляя хрипло вскрикнуть.
— Кончить тебе в рот, это уже другая моя фантазия, Ромашка. — прорычал он мне в губы Сядь на него! Сейчас же!
— Думаешь я буду выполнять все твои фантазии? — хрипло спросила я, мстительно потираясь о его плоть своей влажностью, дразня теплом и обещанием.
— Будешь! яростно ответил Рома. Так же как и я твои!
Я приподнялась и обхватив его член опустилась на него резко и до конца. Оба наши тела дернулись как от удара электрошоком. Это предельная наполненность им была почти болезненной и совершенно потрясающей.
— ДАААА!!! — закричал Рома, выгибаясь и вцепляясь в мои бедра, не давая пошевелиться. Дай мне минутку! Это просто. Боже мой, Ромашка. Ты такая невероятная. Моя. Ты же чувствуешь как твое тело подходит моему… Ты это чувствуешь?
Ромины глаза совершенно затуманились, слова сумбурны и неразборчивы. Дышал он хватая воздух ртом, словно его было в комнате недостаточно. Его пальцы на моих бедрах расслабились и я шевельнула бедрами, желая еще острее ощутить его внутри.
— Давай, Ромашка моя, давай возьми все что хочешь. — глаза Ромы горели лихорадочным огнем, а слова были почти бессвязными. — Давай моя девочка поимей меня так как нужно тебе самой!
Я закрыла глаза и стала двигаться так как мне хотелось, отдавшись в этот момент только собственному наслаждению. Рома дрожал и выгибался, резкими толчками встречая мои движения, словно стремился с каждым следующим движением проникнуть еще глубже.
Он шептал и хрипел мне о том как ему хорошо, как ему нравиться находиться во мне, как он хочет затрахать меня так что бы я не могла ходить и бесконечно кричала его имя, как он ублажал сам себя представляя что будет творить со мной когда дорвется. Его голос ломался и срывался и с каждой минутой в нем звучало все нарастающее между нами напряжение, бросающее наши тела все быстрее и резче навстречу друг другу с каждым следующим движением.
С первым же спазмом моих внутренних мышц Рома сорвался на рычащие приказы сталкивая меня окончательно за край неистовым звучанием своего голоса, взрывая мой мозг силой своего запредельного наслаждения.
— Да! Сожми его еще!!Сильнее! О ооох! Давай забери меня с собой!! Лизаааа!!
Разум отключился и словно со стороны я наблюдала за своим раз за разом содрогающимся телом, через которое все прокатывались волны такого примитивного и ничем незамутненного наслаждения. Я обессилено рухнула на скользкую от пота грудь Рома, все еще ощущая затухающую пульсацию его плоти глубоко во мне. У меня не было сил даже соскользнуть с его тела, но похоже Рома этого и не хотел. Он нежно скользил ладонями по моей спине, и целовал в висок, гася в моих волосах свое еще бурное дыхание.
— Тебе придется самому тащить меня в душ. пробормотала я, чувствуя как закрываются глаза.
— Ммм, Ромашка, нам придется поработать над твоей выносливостью.
— Отвали, маньяк. — выдохнула я ему в шею. — Мне домой нужно. Завтра на работу.
И я все же стала сползать с роминого тела. Но он перевернулся на бок, обхватил меня за талию и властно прижал к себе спиной.
— Лежи не дергайся, Ромашка моя. Ты завтра на больничный идешь. На недельку.
— Да с чего бы это?
— С того что я тебя не отпускаю. самоуверенно заявил этот нахал. — А теперь спи или мы продолжим.
— Ром твоя наглость просто не знает границ! Но у меня сейчас и правда нет сил с тобой препираться. Вот сейчас вздремну полчасика и тогда поговорим. язык у меня уже заплетался.
— Давай, давай поспи. А насчет поговорить это конечно нужно. Давно пора.
Я лежал прижавшись всем телом к моей Ромашке и старался как то уместить у себя в голове то что сейчас чувствовал. Если не осознать полностью, то хоть как то немного привыкнуть к тому что наконец держу в руках свою мечту. Не абстрактную, а реальную живую мечту. Ту что почти всю мою сознательную жизнь была моим мученьем и недоступным наслажденьем в одном флаконе. Мою самую первую и самую мучительно-острую эротическую фантазию, что сводила меня с ума много-много ночей в юности и каждую ночь последние дни с того вечера как эта моя личная катастрофа опять ворвалась в мою жизнь.
