— Зачем? — махнул рукой Квинт, — Ну, узнаю я, что лежит она, скажем, в 71-м подземном хранилище на Корнелии Пять, на восьмом этаже под инвентарным номером 4357. Или, там, 4358. Ну, и что? Ты представляешь, во что превращается человеческое тело в дорминаторском саркофаге за десять лет? Полупрозрачный череп со студенистыми мозгами внутри. Волосы, ногти, кожа — все давно растворилось, ушло. Равно как и нервная ткань, включая спиной мозг. Она ведь нужна только для движения, без него деградирует. Большая часть мышц тоже. Их остатки еле прикрывают усохшие и размякшие до состояния хрящей кости. Из внутренних органов в полном объеме осталась лишь печень, ее давным-давно стали использовать как естественный очиститель крови, поступающей в мозг, да почки, по той же причине, в которые, за неимением отводящих от них проток, напрямую вставлены катеторы. Яичники, матка, это в предположении, что таинственная Велинэ в реальности женского пола, давно растворились, превратившись в питающий мозг бульон, так что наследника от нее даже с нашим уровнем техники уже физически не воспроизвести. Ну, и?
— Но все-таки, он же ее любит!
— Он любит поток электронов. А ему придет время, когда в Игру нельзя будет. Разве что вот так как я сейчас, по делу. И женщина ему будет нужна не в Игре, а в реальности. По-настоящему. Во плоти и во крови. И не во всем этом, — Квинт обвел глазами окружающий их интерьер, — а в реальной постели. Которая, как я сегодня узнал, уже кое-кем занята.
— И теперь я должна ухватиться за эту возможность руками и ногами, да?
Квинт с одобрением взглянул на возмущенную ракрасневшуюся эльфийку с раздувающимися от возмущения ноздрями.
— А кто тебе сказал, что Сексту или мне нужна та, которая ухватится за это руками и ногами? — с усмешкой спросил он, и опустил глаза к кружке, из которой, прикрыв от удовольствия глаза, сделал очередной затяжной глоток. Идеальное средство сделать паузу в разговоре, поняла Велинэ, и спросила:
— А если ему будет нельзя, то что вы-то тут делаете в виде своего игрового персонажа?
Квинт открыл глаза и сделал еще глоток, а этот раз небольшой, а потом повернулся к Велинэ. С молодого двадцатлетного лица на нее смотрели усталые волевые, хоть и слегка шальные, глаза древнего существа.
— Запомни, девочка, мне никто. Ничего. Запретить. Не может.
Он еще раз вглянул на дно кружки, покрутил ее в руке, добил остатки, и отставил пустую посуду в сторону.
— Пойми, показаться тебе — это еще не игра. Я ж не создаю игровой клан. Вот если бы я тут тебя агитировал в него войти, рекрутировал — это была бы Игра. А это так, разговор.
— У вас уже есть клан, — понимающе кивнула Велинэ, — В реальности. И если вы сейчас в него не рекрутируете, значит для этого придумали новое слово.
— Есть, — кивнул головой Квинт, — Но ты правильно заметила. В реальности. Пошли прогуляемся? Я тут тебе такие места могу показать, обычные игроки их в жизни не видели.
Он встал и протянул эльфийке руку. Поколебавшись мгновение, Велинэ приняла ее, поднялась из-за стола и пошла за своим спутником к двери. На этот раз он не обходил стулья, а просто раздвигал их своим корпусом, как носорог или танк.
А потом было чудо. Даже по меркам Игры. За дверью их ждал портал, после которого они оказались в саду при дворце. Буйные цветы, источающие приятно дурманящие запахи, превращали дорожки в крытые галереи, мягкие лужайки, по которым так приятно было ходить босиком, фонтаны с искрящейся под солнцем разноцветой водой, если только это была вода, а в одной беседке их встретили два небольших пушистых зверька, которые терлись о ноги, и доверчиво смотрели в глаза, выпрашивая, чтобы их погладили. А под лаской руки их шерсть выпускала легкие искорки, приятно щекочущие ладонь. Квинт, теперь уже Велинэ не могла думать о нем иначе, чем по имени, сказал, что зверьков зовут кошки, и что когда-то, до Революции они были очень популярны и жили чуть ли не в каждом втором доме. Но с уходом людей в Игру, о них стало некому заботиться, и теперь они остались только в некоторых старых сенаторских семьях.
Они гуляли, и говорили обо всем на свете. По крайней мере так казалось Велине. Так ли сложно мужчине с более чем столетним опытом уболтать двадцатилетнюю девушку, для которой он еще недавно был чем-то вроде отдаленного образа полубога и выражением всех мыслимых добродетелей, которыми должен обладать мужчина? Наверное, не очень. Сможет ли он сам при этом остаться хладнокровным и умудренным столетним опытом чистым сознанием? Вероятно, вы и сами знаете ответ на этот вопрос. Потом был роскошный дворец со слугами-неписями, распахивающими перед ними двери, и огромный балкон, окруженный белоснежной баллюстрадой, и нависающий над бездной. Только тут, глядя медленно плывущие внизу виды, Велинэ поняла, что и сад, и дворец, расположены на летящем в небе облаке.
