Её глаза стали бегать, изучая моё лицо, а дыхание слегка участилось. Готов спорить, Венера думает, что я попрошу какую-то похабщину, но нет. За спиной раздался свист, а через мгновение над головой громогласно взорвался первый салют. Я схватил Венеру за руку и вытащил на улицу. Небо расцвело десятками разноцветных огней. Горожане радовались, ахали от каждого взрыва и хлопали в ладоши.
Я же стоял позади Венеры и любовался её волнистыми волосами. Руки сами собой скользнули, обняв девушку за талию. Венера вздрогнула, а после резко повернулась в мою сторону. Она прикусила губу и приблизилась ко мне так, что я ощущал её дыхание на своих губах.
— Загадайте поцелуй, — шепнула она мне на ухо.
Улыбнувшись, я впился в её чувственные губы. Нежный поцелуй перерос в страстный, а после и в… В удар по морде. Я ощутил, что меня дёрнули назад, а после с чудовищной силой впечатали удар в подбородок. Я покачнулся и услышал голос Венеры:
— Папа?
Вечер перестал быть томным и стал злобным. Водопьянов Игнат Борисович смотрел на меня с нескрываемой ненавистью. Его магические каналы бурлили от струящихся потоков маны, готовых в любой момент вырваться наружу. Во все стороны расходились волны силы, поднимая приятный ветерок и весьма комично развевая прилизанные волосы Водопьянова.
— Какого чёрта ты делаешь с моей дочерью? — прорычал Игнат Борисович, сжав кулаки до хруста.
Люди, любовавшиеся салютом, завидев князя, поняли, что дело дрянь, и с криком дали дёру куда глаза глядят. Весьма мудрое решение. Ведь Водопьянов не просто потянулся к мане, он заставил реку Амур выйти из берегов и нависнуть над нами многотонным водяным куполом. Если такая громадина обрушится сверху, то простым смертным костей не собрать при всём желании. Даже мне будет худо.
— Я, Игнат Борисович, смотрел вместе с Венерой салют, а благодаря вашему кулаку я увидел ещё один. Персональный, — пошутил я и сплюнул кровь в траву.
— Убирайся отсюда, а не то… — начал угрожать мне князь, но Венера вмешалась в разговор.
— Отец! Не смей его трогать! — выкрикнула она, встав между нами.
— Всё будет хорошо. Не переживай, — ласково произнёс я, осторожно отодвинув девушку за спину.
— Глупая. Я хочу тебе добра. А ты связалась с этим… — Водопьянов попытался подобрать слово помягче, но злость не позволила этого сделать. — С этим выродком.
— Игнат Борисович, попрошу не забывать, что этот выродок спас вам жизнь, — хмыкнул я, заглянув Водопьянову в глаза.
От этих слов веко князя начало судорожно подёргиваться.
— Не будь ты абсолютом, я бы прикончил тебя прямо здесь и сейчас, — угрожающе произнёс Игнат Борисович, погрозив мне пальцем.
— А что такое? Боитесь, что не справитесь? — насмешливо спросил я.
— Прекратите! — снова вмешалась Венера. — Отец. Мне нравится Михаил, и ты не имеешь права вмешиваться в наши…
— Довольно! — рявкнул Водопьянов. — Дома поговорим. Но для начала посмотри вот сюда. — Игнат Борисович указал пальцем на траву, в которую я сплюнул. Зелень скоропостижно скончалась, если так можно сказать. — Я крайне сомневаюсь, что твой чёртов избранник на самом деле человек.
— Вы меня поймали. На самом деле я адмирал Иван Фёдорович Крузенштерн. Человек и пароход, — рассмеялся я, хотя на самом деле было мне невесело.
Чёртова кислотная кровь множество раз спасала мне жизнь, а вот сейчас привлекла ко мне ещё немного лишнего внимания.
— Я не понимаю, о чём ты, — растерянно спросила Венера, переводя взгляд то на меня, то на отца, то на место, где всего минуту назад была трава.
— А я покажу, — решительно сказал Водопьянов и за мгновение оказался рядом со мной.
Он мазнул пальцем по крови на моей губе, отчего кожа абсолюта начала растворяться, причиняя ему острую боль, которую тот терпел весьма мужественно. Я не стал ему мешать. Это было бессмысленно. Это как отрицать, что ты украл кошелёк, когда полицейские нашли его у тебя в кармане.
— По-твоему это нормально? Кровь обычных людей не растворяет плоть, — прорычал Водопьянов, сверля меня взглядом.
— Ми-михаил. Ч-ч-что происходит? Я не понимаю… — растерянно проговорила Венера.
— Это секрет рода, — произнёс я, не отводя взгляда от её отца.
— Я бы сказал, секрет урода, — ухмыльнулся Водопьянов, схватил дочь за руку и потащил за собой.
Правда прошел он всего ничего. Я прихватил его за предплечье, чувствуя, что вот-вот начнётся драка, способная стереть Хабаровск с лица земли. Но поступить иначе я уже не мог. Знаете, как говорят? «Детство в жопе заиграло».
— Игнат Борисович, вы бы поменьше нервничали. Говорят, от излишнего стресса, волосы выпадают, — улыбнулся я по-доброму и передал своему дорогому коллеге доминанту «Преждевременного облысения».
Водопьянов раздражённо отдёрнул руку и провёл по волосам, зализывая их назад.
— Михаил Даниилович, если вы хотя бы пальцем притронетесь к моей дочери… — он выдержал театральную паузу. — То клянусь богами, я убью вас, чего бы мне это ни стоило.
