Две сотни шестнадцатилетних мальчишек стояли на морозе. Щёки раскрасневшиеся, в разгрузочных жилетах, с автоматами в руках, а ещё в гвардейской форме Титовых… Непорядок. Как переберёмся в Кунгур, нужно озаботиться производством собственной гвардейской формы. Аристократ я или наср… В смысле, или не аристократ?
Без длинных речей и вступительных фраз, мы погрузились в вездеходы, грузовики и один потрёпанный БТР, после чего двинули в сторону Кунгура. Я разместился в БТРе. Было тут как никогда просторно. Внутрь набилось человек двадцать, отчего дышать было нечем, а в лицо то и дело попадал чей-то локоть. А что поделать? Лучше так, чем двадцать пять километров пиликать пешком.
Зачистка Кунгура вышла… Весьма спокойной. Никаких тварей. Никаких разломов. Никаких аномалий. Скукота, да и только. Единственное, что беспокоило, так это около ста энергетических точек под землёй. Готов спорить, что это черви. Но пока земля мёрзлая, они при всём желании не смогут на нас напасть.
— Выгружаемся! Занять позиции по периметру. Капитан Гаврилов, на вас подрыв льда! — отдал приказ Юрий, как только мы остановились в центре города.
— Станислав Карлович, и мосты тоже взрывайте, к чёртовой матери. Нам нужен лишь один выезд из города, — попросил я.
— Наум! Бери хлопушки, дело есть! — гаркнул Гаврилов, улыбаясь во все тридцать два.
Работа закипела. Одни окапывались на местности, обустраивая огневые точки. Другие взрывали лёд и мосты, а третьи, в лице меня, от безделья полезли на крышу местной десятиэтажки. Такая высотка тут была всего одна. Поэтому вид из неё был шикарный! Разумеется, одного меня не отпустили. За мной увязались ребята. Поднявшись на крышу, я присвистнул. Повсюду валялась разбитая скорлупа.
— Гарпии высидели птенцов и улетели зимовать на юг? — спросил Леший, пнув скорлупу, от чего та разлетелась на мелкие осколки.
— Перелётные птицы всегда возвращаются домой. Поэтому не стоит радоваться, — прокомментировал я, подойдя к краю крыши.
Внизу бегали люди, выполняя свои обязанности, а за рекой виднелась энергетическая точка. Такая точка, которую ни с кем другим не спутаешь. Я призвал из хранилища автомат и прицелился.
— Мих. Ты чего? — спросил Макар.
— Хочу друга навестить, — задумчиво сказал я и спустил курок.
С оглушительным хлопком пуля полетела за реку, а спустя мгновение я использовал пространственный обмен, поменявшись с ней местами.
Недры горы Думная.
Город Полевской.
Белоснежный кафель залит алой кровью. Немногочисленный персонал лаборатории носится туда-сюда, словно здание лаборатории объято огнём. А за двойной стальной дверью операционной творит профессор Преображенский. Лысый, как бильярдный шар, мужчина забрался на подставку и склонился над операционным столом, на котором лежал бледный, как мел, парень.
У парня не было рук. Нечто невероятно острое отсекло их, оставив после себя идеальный срез. Парня звали Остап, и если бы он был обычным человеком, то давно бы умер. Но энергетическое ядро, встроенное в его тело, поддерживало жизнь искусственно до сего момента.
— Чёртов идиот. Я же тебя предупреждал, что эта смерть станет последней, — бухтел профессор, вживляя под кожу парня механические протезы рук.
— Мы недооценили его, отец, — улыбнулся парень дрожащими губами. — Нужно было похищать Михаила, как только мы сбежали из Академии. Сейчас же… Сейчас он… — Голова Остапа внезапно закружилась, и он потерял мысль. — Знаешь, что меня тревожит? — спросил Остап у отца.
— То, что мне придётся вживить тебе Слезу четвёртого ранга, чьего заряда от силы хватит на год жизни? — недовольно прорычал Преображенский, сшивая нейроинтерфейс с нервами Остапа.
— Вовсе нет, — усмехнулся парень. — Боюсь, с такими руками я больше не смогу играть на пианино.
— Ты и раньше на нём не умел играть. Глупый мальчишка, — фыркнул Преображенский и расплылся в ироничной улыбке.
— Выходит, я ничего не потерял, — сказал Остап, закрыв глаза.
— Ничего, сынок. Не переживай. В следующий раз мы подготовимся намного лучше. Я создам и отправлю вместе с тобой десяток образцов. Они помогут.
— Отец, но ведь у нас нет нужных материалов. Они будут нестабильны, — проговорил Остап пересохшими губами.
— Не имеет значения. Они смогут сражаться, а если в процессе подохнут, плакать я не буду. Всё равно, дефективные образцы — это расходный материал, — равнодушно бросил Преображенский, начав подключать протез к левой руке.
Пространственный обмен сработал как надо, а вот пуля, отрикошетив от ствола дерева, улетела чёрт пойми, куда. Обменявшись с ней местами, я очутился на полянке и не сразу понял, где искать шипастого. Осмотрелся по сторонам и заметил яркое энергетическое пятно, которое моментально исчезло.
Зараза. А план-то был хорош! Переместился, отправил ежа в пространственный карман или погрузил его в мир кошмаров, и всё. Шепчущий нейтрализован. Но, как и сказал Гав, «Гладко было на бумаге, но забыли про овраги». Пришлось назад возвращаться пешком по сугробам, а что забавнее всего, так это то, что пока я добирался до реки, Гаврилов успел взорвать весь лёд.
