Машина вырывается на улицу, задницей едва не цепляя едущую сзади "Газель". Сержант лихо выруливает, и мы проносимся в сантиметре от чужого бампера не оставляя ни царапины. Пятеро зомби, вцепившихся в кузов, с грохотом скатываются на асфальт. Но один упрямец — здоровенный детина в рваной униформе умудряется удержаться на капоте, его гнилые пальцы впиваются в металл. Девушка и резко даёт по тормозам. Меня бросает вперед, ремень впивается в плечо. Зомби дёргается, но держится. Тогда сержант даёт резкий задний ход. Двигатель ревёт, мы летим обратно к кирпичной стене. Удар! Капот вминается, и мертвец буквально складывается пополам — его таз превращается в кровавую кашу. Труп со стоном сползает вниз, оставляя на краске грязный след.
На секунду в салоне воцаряется тишина. Сержант поднимает глаза на дыру в заборе, откуда всё ещё валят зомби. В её взгляде плавает грусть и сожаление, но я был в другом настроении.
— Да едем уже, чёрт возьми! — не выдерживаю я, хватаясь за ручку двери.
Она бросает на меня взгляд, от которого кровь стынет в жилах, но молча включает передачу. Машина дёргается, разворачивается и набирает скорость. Через разбитое окно я вижу, как полицейский участок — этот проклятый ад — постепенно уменьшается вдали. С облегчением плюхаюсь на сиденье, пытаясь унять дрожь в руках. Вдруг замечаю маленькую иконку Богородицы, болтающуюся перед зеркалом. Потрёпанная, с потускневшим золотом...
— Чёрт... Похоже, придётся жениться... — бормочу я, шлёпая себя ладонью по лбу.
— В тюрьме свадьбы устраивают, если ты об этом... — девушка бросает рассеянный взгляд в зеркало, крутя руль обеими руками — НАДЕНЬ РЕМЕНЬ, ПРИДУРОК! — орет она так, что у меня на мгновение звенит в ушах.
— Да-да, привычка... — автоматически щелкаю ремнем, пропуская мимо ушей её первые слова. Внезапно до меня доходит смысл сказанного. — Так стоп, какая ещё тюрьма?!
Металлический щелчок. Холодный браслет наручников смыкается на моём правом запястье, второй конец — на её левой руке. Я тупо уставился на эту цепь, не веря своим глазам.
— Погоди-ка, я чёт не понял...
— Ты — преступник. Или думаешь, я забыла? — её голос звучит, как скрежет металла. Она с трудом управляет машиной одной рукой, но упрямо жмёт на газ. — Каким бы ни был этот ад на улицах, твоё место за решёткой. Отвезу тебя прямо в окружную тюрьму. Тебе там самое место.
— Ты вообще в своём уме? — нервный смешок вырывается из меня. Этот абсурд давит сильнее, чем мертвецы за окном. — Посмотри вокруг! Мир рухнул! Твой участок — просто склеп с ожившими трупами!
— Ты — маньяк и психопат — её слова падают, как приговор. Машина резко виляет, объезжая горящий дом. Ни одной пожарной — Преступники должны быть за решёткой. Иначе наступит анархия, которая добьёт то, что ещё осталось.
— Я защищался! — бью кулаком по своему окну — Убивал этих тварей, чтобы не стать одним из них! Стой... Ты сама проломила стену участка, давила зомби, одному вообще таз в труху перемолола!
Тишина. Только рёв двигателя и треск горящих зданий. Минуту, целую вечность, она молчит. Я уже думал что пробил эту броню тупости.
— Я спасла жизнь гражданина, — наконец говорит она, и в её голосе ледяная сталь. — И теперь доставляю преступника по назначению.
— Да ты просто больная на голову... — отворачиваюсь к окну, где мелькает городской беспорядок. Наш "кортеж" мчится сквозь апокалипсис, преступник и полицейский, связанные цепью абсурда.
Судя по солнцу в зените, уже была середина дня, город уже начинает тихонько сходить с ума, почти не умолкали сирены скорой помощи или полиции, а местами были видны столбы пожаров, тянущихся прямо к небу. Местность была частично знакома, если мне память не отшибает, то я тут рядом выпил в баре с Колей. До его стройки примерно пятнадцать минут пешком. Чёрт, если подобная дичь добралась до полицейского участка, то что там у него на стройке? Нужно срочно спасать друга!
— Скажу лишь из вежливости к женскому полу... — бросил я, видя, как глаза сержанта сужаются в подозрении. — Держись крепче!
Резкий бросок к рулю. Рывок. Машина вильнула влево и — БАМ! — встретилась с боком фуры. Удар выбросил нас в бешеный пируэт. Мир завертелся, перевернулся и наконец замер, оставив машину вверх тормашками.
Голова гудела, но сознание не покинуло — к сожалению. Вися вниз головой, я расстегнул ремень и шлепнулся на потолок, теперь ставший полом. Осколки стекла впились в ладони, кровь тут же выступила ручейками. Ерунда, не смертельно. Сержант висела как тряпичная кукла, рука безвольно поднятая, будто на американских горках. Пульс нашел — слабый, но есть. Жить будет. Собирался уходить, но почуял от неё фруктовый аромат, который манил меня... и вдруг — навязчивый зов в голове:
— Попробуй... Стань сильнее...
— Хрен тебе! — выругался я, разворачиваясь к двери. Я не стану убивать живых людей, мертвецы еще ладно.
Дверь не поддавалась с первого пинка. Со второго — тоже. Только когда я уже собрался высадить ее плечом, до меня дошло: черт возьми, она же открывается! Не мой день...
