Евреи и Евразия полностью

Таким образом, грядущему передовому слою русского еврейства не понадобится ни особенных личных усилий, ни тем менее насильственной ломки или искажения народного характера, чтобы принять действенное участие в великом труде по созданию евразийского культурного мира. Возвращаясь к теме евразийской экономики, отметим одно совпадение, с первого взгляда, может быть, незначительное, но при ближайшем рассмотрении не лишенное некоторого положительного смысла, выносящего его за пределы простой курьезности. Экономическая доктрина евразийства обязана своему основателю, П.Н. Савицкому, смелой попыткой наметить философию хозяйственных явлений, свободную от устарелых и ложных догматических шаблонов европейской буржуазно-социалистической экономики, исходящей в своих построениях из абсолютной взаимонепроницаемости сфер деятельности человека как существа религиозно-нравственного и как творца материальных, хозяйственных ценностей. (В этом отношении евразийство отчасти развивает и конкретизирует начала, выдвинутые в свое время С.Н. Булгаковым и позднее С.Л. Франком.) Выходя за пределы чисто теоретических, объективных определений и прозревая в некоторых особенностях русского экономического обихода мало раскрытые западной мыслью черты качественно-нравственного ценения хозяйствования, хозяйственной инициативы и онтологического единовластия хозяйственно-организующей воли в экономическом процессе П.Н. Савицкий в начале своей статьи в 4-й книге «Евразийского временника» обронил интересное замечание о том, что в европейских языках не встречается слова, которым можно было бы точно перевести русское слово «хозяин» во всей его эмоциональной насыщенности не только материально-экономическим, но и юридическим, житейски-бытовым и нравственным смыслом. Прочитав соответствующее место, пишущий эти строки не мог не поразиться тем обстоятельством, что слово, которым переводится «хозяин» на разговорно-еврейское наречие (слово это — семитического, очень древнего происхождения), часто употребляется с оттенком похвального отношения к единоличной хозяйственной инициативе, к разумной и нравственной твердости хозяйствующего, а производное от этого слова прилагательное («хозяйский») даже совсем утеряло свой первоначальный, материальный смысл и употребляется ныне уже исключительно для обозначения положительных, похвальных качеств, в смысле солидности, честности, происхождения из честной и хорошей, хотя бы и бедной семьи, обладания твердыми нравственно-традиционными устоями и т. п. — вообще, для обозначения качеств, совсем несовместимых с голой, вульгарно-материалистической любостяжательностью!

В заключение отметим еще, опираясь на факты не особенно давнего прошлого, ту широту размеров, в которых проявилось участие еврейских предпринимателей и техников в железнодорожном строительстве последних десятилетий прошлого века (Штиглицы, Поляков, А.А. Абрагамсон) и легкость приспособления этой предприимчивости к масштабам и условиям Евразии, которую показывает видное участие еврейских элементов в экономическом внедрении русского влияния на Дальнем Востоке и в полосе КВЖД, а в особенности — факт быстрой акклиматизации и Расселения по степным пространствам Новороссии в XIX веке. В этой несколько неожиданно обнаружившейся тяге восточного еврейства к степным пространствам России можно усматривать преемство от того древнего «избирательного сродства», которое когда-то влекло его предков на равнины Хазарии и Золотой Орды.

* * *