Ленинградские евреи не спешили принять участие в желательном для государства процессе пролетаризации. Только 7% самодеятельных евреев в 1923 г. были рабочими, по сравнению с 27% в нееврейском населении. Помимо непопулярности у евреев фабричного труда и боязни антисемитизма в рабочей среде, существенной причиной данного явления были кризис и запустение ленинградских заводов, особенно тяжелой индустрии, куда первые годы НЭПа не сумели вдохнуть жизнь. Из-за введенного «хозрасчета» администрация предприятий провела массовые увольнения, сохранив профессиональных рабочих и уволив «псевдорабочих» (в том числе многих евреев), которые поступили на заводы в период «военного коммунизма», чтобы получать повышенный паек. Другим связанным с кризисом фактором являлась низкая зарплата. Исключая несколько военных заводов и обувную фабрику «Скороход», средний заработок ленинградского рабочего в октябре 1923 г. равнялся 26 р. 30 коп., что составляло, по утверждению Ленинградской правды, только 78% довоенного заработка. В 1924 г. еврейских рабочих на государственных предприятиях почти не было, о чем дают представление выборочные данные Нацотдела Губкома партии (табл. 1.6). Очевидно, большинство еврейских рабочих Ленинграда было занято в мелкой, главным образом кооперативной и частной промышленности.
В 1925 г. ВСНХ принял специальную программу по восстановлению тяжелой промышленности Ленинграда, которая ускорила индустриальное возрождение города. Оживавшие фабрики и заводы открыли свои ворота для новых рабочих, заработки которых были повышены. На заводы пошли и евреи, в первую очередь иммигранты и безработные, которые не видели возможности зарабатывать иным способом. Не последнюю роль сыграло и ужесточение правил выдачи пособий по безработице, введенное в промежутке между двумя переписями (см. ниже). С 1923 г. по 1926 г. процент рабочих среди самодеятельных ленинградских евреев вырос почти в два раза (табл.1.4), составив 13,5%, что значительно превышало аналогичный показатель по Москве (8,3%), но было в 2,5 раза ниже, чем у неевреев Ленинграда (33%).
Большинство еврейских рабочих Ленинграда в 1926 г. было занято в государственном секторе (64,1% — в фабрично-заводской промышленности, 4,7 — в транспорте, 3,4% — в строительстве), и только 13% — в кустарно-ремесленной промышленности.
Профессиональный состав еврейских рабочих Ленинграда в 1926 г. был весьма специфическим (табл. 1.7). В связи с большим количеством крупных металлообрабатывающих и машиностроительных предприятий в городе, удельный вес металлистов среди евреев-рабочих был вдвое выше, чем в среднем по стране, хотя и существенно ниже, чем среди нееврейских рабочих. То же соотношение сохранялось и у текстильщиков. Высокой, по сравнению с неевреями, была доля швейников, кожевников, печатников — традиционных еврейских профессий, близких к кустарным ремеслам или требовавших квалифицированного труда. Значительное количество евреев было чернорабочими и представителями таких новых для евреев профессий, как строители, транспортники, горнорабочие (указаны в табл. 1.7. в категории «прочие»). По степени представленности евреев в рабочих профессиях в Ленинграде горнорабочие оказались на втором месте (7,2% всех рабочих отрасли), пропустив вперед только швейников (8,1%), но опередив печатников (4,2%), кожевенников (3,3%), бумажников (2,2%), металлистов (2,2%). Таким образом, с середины 20-х наблюдался определенный рост доли наемных рабочих среди евреев Ленинграда (очевидно, за счет приезжего элемента). Однако процент рабочих среди евреев продолжал оставаться значительно ниже, чем в целом среди жителей города.
