Вторую по численности группу независимых хозяев у ленинградских евреев в середине 20-х составляли торговцы. Разрешение частной торговли привело к резкому увеличению ее роли в первые же годы НЭПа. Однако чрезмерный рост посреднического процента (так называемый «кризис ножниц») заставил правительство принять в 1924 г. меры по контролю и регулированию внутренней торговли. Государственный и кооперативный секторы были освобождены от части налогов, в то время как налоговое бремя на нэпманов усилилось. В результате уже в 1924 г. Губфинотдел приступил к опечатыванию сотен магазинов за неуплату ставших непосильными налогов. В 1925 г. 80% всех подоходных налогов в Ленинграде собирали с торговцев, хотя они составляли не более шестой части из 118 тысяч плательщиков налогов. За второе полугодие сумма налога, взимаемая с этой группы, увеличилась еще на 78%, хотя сама группа выросла только на 8%.
В 1926 г. в Ленинграде было зарегистрировано 1959 евреев-торговцев, из которых 552, то есть более четверти, составляли хозяева с наемными рабочими, а остальные были одиночками (939), хозяевами с работающими членами семьи (273) и самими помогающими членами семьи (195). Торговля перестала быть, в отличие от дореволюционного времени, основным еврейским занятием. Торговцы составили только 4,5% самодеятельных евреев Ленинграда, что совпадало со средним процентом торговцев в стране (4,4%), но было гораздо меньше доли торговцев в еврейском населении больших (более 100 тысяч жителей) городов Украины (7,5%), Белоруссии (7,2%) и даже Москвы (4,9%). Кроме того, в ленинградской торговле было занято по найму 236 еврейских рабочих и 4469 служащих. Евреи-торговцы принадлежали в основном к старшим возрастным группам. Молодежь предпочитала выбирать занятия, не связанные с угрозой разорения и ущемлением в правах. Разоренные торговцы пополняли ряды наемных торговых работников, кустарей или безработных. Резонно предположить, что часть лиц, учтенных в переписи как безработные и лица без определенных занятий (вместе они составляли в Ленинграде 27,4% самодеятельных евреев) в действительности торговали нелегально, чтобы не платить налогов.
В результате очередной кампании властей по сбору налогов, предпринятой в начале 1928 г., разоренными оказались новые торговцы и нэпманы, в том числе евреи. У некоторых из них было конфисковано все имущество. 1929 г., проходивший под флагом ликвидации НЭПа, ознаменовался массовым выселением нэпманов и их семей из предварительно национализированных домов. Первый же список на выселение, составленный в Московско-Нарвском районе города, включал 456 семей «нетрудовых элементов». Чтобы избежать потери квартиры, их владельцы зачастую поселяли у себя «трудовой элемент», то есть студентов, знакомых и родственников, работавших по найму. В результате образовалось множество еврейских коммуналок. Кампания по выселению шла вразрез с интересами ЖАКТов, так как их бюджет держался на квартплате, в 20 раз более высокой для «нетрудовых элементов», чем для рабочих. Это побуждало ЖАКТы не препятствовать нэпманам в сохранении за собой квартир и даже содействовать им в этом. Чтобы не дать нэпманам обойти закон, Ленинградская правда предложила заранее прикрепить к еще не расселенным квартирам кандидатов на вселение, чтобы те следили за нэпманами и не допускали «комбинаций» с площадью.
Первые годы НЭПа характеризовались высокой безработицей. По переписи 1923 г. безработными являлись 18,7% всех ленинградских самодеятельных евреев (табл. 1.4). Правда, многие из них либо только что прибыли из провинции, либо искали работу впервые. Чтобы ограничить круг получавших пособия по безработице, власти провели в 1923 —1925 гг. серию чисток бирж труда от так называемых «лжебезработных», то есть всех тех, кто не был профессиональными рабочими и специалистами. Так, в августе 1923 г. на петроградской бирже труда «вычистили» 47 тысяч — почти треть всех безработных. В июле 1924 г. новая чистка биржи труда в Ленинграде уменьшила число зарегистрированных безработных с 170 тыс. до 13 тыс..
К 1926 г. безработица пошла на убыль. Хотя по инструкции к новой переписи в категорию безработных записывали не только лишившихся должностей служащих и рабочих (как в 1923 г.), но и тех, кто ранее по найму не работал, перепись обнаружила 15,5% еврейских безработных в Ленинграде (по сравнению с 12,9% среди всего самодеятельного населения). Значительную часть безработных евреев в Ленинграде (41,5%) составляли женщины.
