Кроме безработных, существовали еще две значительные группы населения, находившиеся на иждивении государства. К первой из них принадлежали пенсионеры, детдомовцы, инвалиды в интернатах и прочие призреваемые, ко второй — учащиеся и стипендиаты. Статистически и те и другие объединялись категорией «иждивенцы», однако стипендиаты существенно отличались тем, что забота о них обещала государству экономическую отдачу в будущем. В Ленинграде и Москве, центрах просвещения, более половины всех иждивенцев составляли учащиеся и стипендиаты, в отличие от Белоруссии, где самой большой группой являлись пенсионеры и сироты (табл. 1.9).
Ограничения на образование евреев, существовавшие при самодержавии, были заменены советской властью на «классовый подход» при приеме в учебные заведения. В 1923 г. из всех принятых в Петрограде студентов 95% составляли рабочие, крестьяне, «трудовая» интеллигенция и совслужащие. Только 5% мест досталось «прочим», которые к тому же были обязаны платить за обучение. Несмотря на «классовые» препятствия, процент евреев среди студентов, принятых в 1923 г. в ленинградские вузы, составил И %, что существенно превышало их долю в населении города. Для молодых людей с рабочим происхождением или стажем работы на заводе наиболее простым путем для поступления в вуз являлся подготовительный факультет для рабочих — так называемый рабфак, еврейское отделение которого открылось в Ленинградском университете в 1925 г. Хотя материальное положение студентов было очень тяжелым, усиливавшаяся в 1925 г. дифференциация в зарплате квалифицированного и неквалифицированного труда давала молодежи дополнительный стимул к учебе, а поддержка еврейской общественности Ленинграда спасала от голода наиболее нуждавшихся из них.
Рост численности и социальное продвижение евреев Петрограда усиливали неприязнь к ним остального населения. К тому же внутри страны оставалась влиятельная оппозиционная режиму сила — православная церковь, руководству которой было выгодно истолковывать народу антирелигиозные меры правительства как борьбу евреев с христианством. «Оттепель» НЭПа способствовала учащению проявлений антисемитизма, которые нередко принимали религиозный характер. В мае 1921 г. крестный ход в Петрограде сопровождался антисоветскими и антисемитскими инцидентами. На тех, кто не снимал шапки, нападали с криками: «Жиды, комиссары, скоро вам будет конец». В июне 1921 г. Петроградская правда сообщала, что в Петрограде и почти во всех крупных городах страны усиливается агитация против еврейского населения. «Жиды якобы жестоко мстят русским за свое унижение, опутали самого Ленина... хотят уничтожить христианскую церковь, организованно покровительствуют только своей нации». Автор статьи убеждала читателей в том, что «евреи как нация никакого влияния на государственное управление не имеют» и что еврейские пролетарские массы, поддерживающие советскую власть, порвали со своей религией и национальностью. О росте антисемитских чувств в русском народе публично предупредил Максим Горький в своем берлинском интервью Шолому Ашу (1922 г.). Писатель указал и на причину этого явления — бестактность еврейских большевиков, осквернявших русские святыни.
Реквизиция церковных ценностей под предлогом помощи голодающим Поволжья, начатая в феврале 1922 г., в которой, как уполномоченные власти, участвовали и евреи, вызвала новый взрыв антиеврейских эмоций в народе, уверенном, что из синагог ценностей не изымают. Бывший сотрудник Нового Сатирикона О.Л.Дор (Иосиф Оршер), ставший журналистом Петроградской правды, в своем фельетоне привел пример тогдашних уличных разговоров:
— У жидов не отбирают.
— Конечно не отбирают.
— Еще, пожалуй, им дают. В церквах возьмут, а в ихние синагоги поставят...
Расправа властей с петроградским митрополитом Вениамином Казанским и другим высшим духовенством еще более накалила атмосферу. Во время «процесса церковников» в июне-июле 1922 г. толпа собиралась около церквей, оказывала сопротивление милиции, кричала: «Бей жидов, спасай Россию. Вали на еврейские магазины!»
Не способствовала ослаблению антисемитизма новая волна переименований (1923 г.). Главная городская площадь, Дворцовая, стала площадью Урицкого; Владимирская площадь и прилегающий к ней Владимирский проспект получили имя Нахимсона. Бывший царский пригород Павловск стал Слуцком. Другая императорская летняя резиденция, Гатчина, была переименована в Троцк. Видимо, тогда же в городе появились ситценабивная фабрика им. Веры Слуцкой, табачная фабрика им. Урицкого, швейная фабрика им. Володарского, больница им. Нахимсона.
