К 7 ноября 1926 г. клуб ЕКРП был украшен хвоей, знаменами и лозунгами. Празднику было посвящено торжественное заседание, на котором Рудельсон прочел доклад «От Февраля к Октябрю», а Гершензон выступил с темой «Октябрьская революция и национальный вопрос». Собрание завершилось пением Интернационала, «Ди Швуе» (Клятва) и других революционных песен. На следующий день новое собрание было посвящено ЕКРП (Поалей Цион) и ОЗЕТу. Клуб был переполнен. К годовщине смерти идеолога партии Бера Борохова 19 декабря 1926 г. ЕКРП совместно с Югентом устроила вечер, на котором югентовец Лиснянский обрисовал жизнь и идейное наследие Борохова, а затем Гершензон доказывал, что правота Борохова и поныне подтверждается на каждом шагу. За официальной частью последовал музыкальный концерт. По аналогичной схеме проходили и другие мероприятия ЕКРП, во многом напоминавшие собрания ВКП(б) своей организацией, фразеологией и культом покойного вождя. Вот как, например, проходило в 1927 г. торжественное заседание по поводу десятилетия со дня смерти Борохова:
В 9 часов вечера президиум поднимается на трибуну, которая освещена разноцветными огнями и очень красиво украшена. Флаги Партии и Югента обрамлены черным и склонены над бюстом Борохова. Под портретом Борохова написано большими буквами: «Его жизнь была борьбой, в борьбе запомнилась нам его жизнь». Особое внимание привлекает красивый электрический плакат, выполненный нашим товарищем из Югента. На нем изображен светящийся силуэт нашего вождя Борохова на красном фоне.
Численность Ленинградского отделения партии, исключая «мертвые души», по всей видимости, не превышала нескольких десятков, а сфера влияния — нескольких сот человек. Еще меньше членов насчитывал молодежный союз Югент Поалей Цион, образованный еще в 1921 г. По сведениям властей, в 1927 г. в нем состояло лишь 13 человек (в т. ч. 2 девушки): 7 рабочих, 4 студента, 1 служащий, 1 безработный. Правда, это была сплоченная и активная группа, пользовавшаяся определенным влиянием на молодежь. На их лекции и доклады в партийном клубе собиралось от 100 до 200 слушателей.
Влияние Югента стало расти в Ленинграде с 1925 г. быть может потому, что преследования властями сионистов заставили национально настроенную молодежь предпочесть участие в мероприятиях, не грозивших арестом всем присутствовавшим. Югент ПЦ, как и руководившая им партия, всячески подчеркивали свою солидарность с политикой советского правительства по еврейскому землеустройству, которую они противопоставляли позиции ненавистной им Евсекции. Усилия Евсекции и комсомола по разложению союза почти не приносили плодов. С большим трудом в 1927 г. власти через своего агента Берлина склонили одного из его членов к публичному выступлению на юбилейном собрании Югента с критикой деятельности союза и объявлением о своем выходе из него. За оказанные услуги Берлину обещали зачисление кандидатом в компартию или комсомол.
В конце 1926 г. в Ленинград переехал из Польши член Югент-Фарбанда Моше Велишкранц, который примкнул к местному отделению ЕКРП и писал репортажи о ее деятельности в польскую газету Ди фрайе югешп. В 1926 —1927 гг. в городе имелись один-два бороховских кружка, выпускались две стенгазеты — на русском и на идише. 1 мая 1927 г. партия в последний раз вывела своих членов на улицы Ленинграда для участия в первомайской демонстрации. Красное знамя Поалей Цион и еврейские песни, распевавшиеся демонстрантами, привлекли внимание прохожих, которые в своем большинстве и не подозревали, что в СССР еще сохранилась партия, отличная от ВКП(б).
В марте 1928 г. Ленинградское отделение ЕКРП (ПЦ) собралось на свой последний легальный банкет по случаю дня рождения партии. В том же году партия была запрещена, ее отделение в Ленинграде закрыто, а бывший секретарь Ленинградского комитета Борохович, по слухам, был принужден сотрудничать с ОГПУ. Однако властям было мало роспуска партии. Они хотели получить формальные отречения ее активистов. С этой целью осенью 1929 г. в Ленинград был послан бывший член секретариата Югента ПЦ Ицхак Шейнин, который уговаривал своих товарищей подписать публичную декларацию о разрыве с партией и ее платформой, обещая взамен устроить их вступление в ВКП(б) без кандидатского стажа. Хотя предложенный Шейниным проект декларации был написан в сдержанных выражениях, мало кто из активистов поддался на его уговоры. Среди 25 подписантов не оказалось ни одного партийного активиста из Ленинграда. Публикация декларации, приуроченная к годовщине Октября в 1930 г., прошла почти незамеченной.
