Средний англичанин не может не заметить вместе с Коббетом и вопреки лорду Макколею, что профессии, которые особенно предпочитают низшие слои евреев, – это те, которые другие люди считают низкими или бесчестными, такие как безнравственные ростовщичество, скупка краденого, скупка старой одежды, содержание игорных домов и букмекерских контор, торговля литературой, рассчитанной на развращение умов молодежи; совмещая, как это недавно делал один человек, впоследствии отправленный в Ньюгейт, ремесло косметического художника с профессией сводника и снабжая агапемонов всего мира20, иногда они бывают хорошими жокеями или жесткими борцами за призовые места. Англичанину известны их невероятные уловки, их безмерная и ненормальная способность лгать – «пустяковый язык», как они живописно называют это, – и их тонкое искусство добиваться своей цели окольными путями. Англичанин не может не заметить их физической трусости, но он помнит, что офицеры-евреи, которых когда-то было так много во французской армии, были столь же храбры, как и их христианские собратья, и опять-таки он признает тот факт, что ложь и трусость еще долго останутся следствием их угнетения. Англичанин усмехается, видя их сильную любовь к публичным развлечениям и их чрезмерную любовь к показухе, проявленную в безвкусных нарядах и узорчатом золоте.
Зная это, однако, он полагает, что знает самое худшее. Англичанин мало слышал о чрезмерном оптимизме еврея, πάντα καλά λίαν21, столь резко настроенного против Христианства, «религии печали». Он ничего не знает о необъятных страстях и задиристости, ретивости и злобном упорстве, проявляемым против всех, кто не соответствует каким-либо мелочами их устного закона. Англичанин не хочет видеть их самонадеянную, ограниченную кастовую гордыню, которая делает евреев «предназначенными Богом быть царством священников и святым народом», как даже сейчас повторяет один из их собственного народа, рабби Ашер (вдохновитель юношества)22. Англичанин не может осознать тот факт, что свирепость и ужасная разрушительность, которые характеризуют еврея и его литературу со времен пророков и до талмудистов, присутствуют в его цивилизованном соседе, которого он считает одним из лучших людей, правда, это спящий лев, но готовый проснуться при первом же удобном случае. И англичанину неведома любовь восточных евреев к мистике и символизму, их различные ужасные и отвратительные суеверия и их приверженность к магическим чарам и оккультным искусствам, которые ведут к различным мерзостям.
Это невежество вызывает слабые вспышки сетований на то, что евреи «все еще цепляются с упрямой настойчивостью за безнадежную надежду». Поэтому мы читаем на страницах книги современного путешественника Дж. Мак-Грегора, «Роб Рой на Иордане», с. 274, (London: Murray, 1869):