Сэр Ричард Бертон был плодовитым писателем. В дополнение к сорока восьми работам, опубликованным при его жизни, на момент его смерти осталось двадцать рукописей, одни длинные, другие короткие, на разных стадиях завершения. Некоторые были готовы для печати; другие были закончены во всех смыслах и требовали лишь окончательной доработки или нескольких дополнений; некоторые находились просто в состоянии подготовки, и по этой причине никогда не увидят свет. Те, которые упоминается в предисловии к этой книге, относятся ко второй категории. Вот так много рукописей Бертона не было опубликовано на момент его смерти из-за его привычки работать над несколькими книгами одновременно. В его спальне, которая также служила ему кабинетом, в Триесте, было около десяти или двенадцати столов из необработанной доски, и на каждом столе были сложены материалы и заметки для разных книг в более или менее продвинутой стадии завершения. Когда ему надоедала одна книга, или когда он останавливался из-за отсутствия материала, он на время оставлял ее и работал над другой. В последние несколько лет своей жизни большой успех, сопутствовавший его «Тысяче и одной ночи», побудил его обратить наибольшее внимание именно на эту книгу и отложить другие книги, которые готовились годами. Так и получилось, что так много книг осталось неопубликованными, когда он умер.
Как хорошо известно, он оставил свои сочинения, опубликованные и неопубликованные, своей вдове, леди Бертон, безусловно, чтобы она распоряжалась ими по своему усмотрению. Леди Бертон скрыла то, что считала целесообразным; остальное она привезла с собой в Англию. Она опубликовала свою «Жизнь сэра Ричарда Бертона», новое издание его «Тысячи и одной ночи», а также «Катуллу» и «Пентамерон», и готовила публикацию других книг, когда ее настигла смерть (март 1896 г.).
Ее сестра и душеприказчик, миссис Фитцджеральд (которой в этом предисловии я хотел бы выразить свою благодарность за большие возможности, которые она мне предоставила) сочла нужным доверить мне работу по редактированию и подготовке к публикации оставшихся рукописей. Проявляя свободу, которую она любезно предоставила мне, я решил начать с трех рукописей, которые составляют эту книгу.
Первая часть – «Еврей» – имеет довольно любопытную историю. Бертон собрал большую часть материалов для ее написания с 1869 по 1871 год, когда он был консулом в Дамаске. Его глубокое знание восточных народов и языков, а также симпатия к восточным обычаям и образу мыслей, дали ему исключительные возможности для этнологических исследований такого рода. Переодетый туземцем и никому не известный, кроме своей жены, британский консул свободно смешался с пестрым населением Дамаска и осмотрел каждый квартал города, в том числе, мусульманский, христианский и еврейский. Его поиски принесли плоды в виде материала не только для этого общего очерка о евреях, но и для приложения, касающегося предполагаемого обряда человеческих жертвоприношений среди сефардов или восточных евреев, и особенно загадочного убийства падре Томазо (отца Фомы) в Дамаске в 1840 году. Нет никаких сомнений в том, что его исследование этих тем было одной из причин, возбудивших враждебность дамасских евреев по отношению к нему; и эта враждебность была мощным фактором, хотя и не единственным, в отзыве о нем лорда Гранвиля в 1871 году.
Однако Бертон собрал массу материалов еще до отъезда из Дамаска, и в 1873 году, через год после того, как он был назначен консулом в Триесте, он начал приводить их в порядок для публикации. У него была привычка много лет собирать материал для произведения, отмечать, выучивать и внутренне переваривать его, а затем писать за несколько месяцев. Этот план он реализовал и в «Еврее», который вместе с вышеупомянутым Приложением был закончен и готов к публикации к концу 1874 года.