Бюллетени ЕТА от 19 июня и 7 августа 1938 года сообщают: «Харьковская газета „Дер Штерн“ атаковала виднейших евсеков Москвы – московский „Дер Эмес“ отвечал нападками на Украинский Союз еврейских писателей. Общее собрание Гезерда в Москве в декабре 1937 года явило позорную картину публичного доносительства на видных евреев-коммунистов, имевших несчастие состоять когда-то членами Бунда, Поалей-Цион, сионистов-социалистов и т. п. В Киеве и Харькове вследствие аналогичных происков были „вычищены“ многие видные еврейские писатели – Макс Эрик, Михаил Левитан, Хаим Гильдин и др.»
Подводя итоги положению еврейской культуры в СССР, обозреватели (евреи-эмигранты) констатируют, что «мы присутствуем не при укреплении и развитии еврейской культуры в Советской России, а при истреблении кое-кого из тех немногих ее носителей, которые еще уцелели» (С. Познер). А известный еврейский историк Дубнов пишет: «вырастает поколение, которое не знает своего происхождения и многовекового прошлого».
Оспаривать мнение знатоков этого вопроса, конечно, не приходится. Они совершенно правы, давши такую пессимистическую картину успехов еврейской культуры после двадцати лет ее насаждения в СССР.
В дальнейшем этот отход самого еврейства от еврейской культуры еще значительно усилился за счет совершенно добровольных ассимиляционных настроений.
Специфические особенности того, что называется «еврейской культурой» были тому главной и основной причиной. Ведь еврейская культура – единственная в мире культура. органически и неразрывно связанная с религией. «Евсеки» же, как коммунисты, религию вообще не признавали и проявление евреями религиозных чувств порицали или, в лучшем случае, относились только терпимо.
И не удивительно, что вся дорогостоящая затея с насаждением еврейской культуры в коммунистическом государстве кончилась полным провалом.
Религиозная жизнь евреев в СССР чахнет, а вместе с ней чахнет и еврейская культура.
(Еврейские национальные районы и области)
На протяжении всего многовекового пребывания в рассеянии евреи никогда и нигде не занимались земледельческим трудом, что вызывало критическое отношение к ним коренного населения.
Еще до того, как евреи стали подданными России, в Польше, в 18 столетии, делались попытки и разрабатывался закон о включении евреев в земледельческий труд. Но конкретно в этом отношении ничего не было сделано.
В России в первой половине 19-го столетия правительство само приступило к организации чисто еврейских земледельческих поселков на плодородных и богатых, полупустых тогда, землях южной России. Новым поселенцам обещаны были разные льготы, а на постройку изб и прочих хозяйственных строений были ассигнованы соответствующие суммы. Надзор за всем был поручен «Новороссийской опекунской (переселенческой) конторе, в распоряжение которой было предоставлено 30000 десятин земли.
Здесь следует отметить, что переселенцы направлялись на новые земли только тогда, когда для них уже были построены избы (руками не евреев, а наемных рабочих). Переселенцам выдавались также и денежные ссуды на устройство хозяйства на новом месте
В результате этих мероприятий правительства к 1810 году в Херсонской губернии были созданы 8 еврейских земледельческих колоний, которые насчитывали 600 семейств с 3640 душ населения. На устройство этих колоний правительством было израсходовано 145000 рублей – огромная по тому времени сумма.
В дальнейшем переселенческая деятельность была сокращена, в результате слабых сельскохозяйственных успехов новых земледельцев-переселенцев, что вызвало сокращение кредитов.
Но самочинное, спорадическое переселение небольших групп евреев еще продолжалось. Тяжелые материальные условия жизни в перенаселенных евреями местечках Западного края и Волыни, а также надежда на получение разного рода льгот, в том числе и освобождение от несения воинской повинности (указ 1827 года) толкали евреев на самочинное переселение.
Но конечные результаты всего этого переселенческого движения и попыток правительства «привлечь евреев к земледелию» оказались Ничтожны. И евреи-земледельцы к моменту революции 1917 года представляли величину микроскопическую, в «еврейском вопросе» в России в общей шестимиллионной массе русского еврейства никакой роли не игравшей.
Объем настоящего труда не дает возможности уделить достаточно места более подробному описанию этой попытки создать евреев-земледельцев.
Еврейские земледельческие поселки – «колонии», кое-где существовавшие до революции, являли собою картину унылую и безотрадную: небрежно обработанные поля, в жалком виде хозяйственные постройки…
К тому же поселки эти были разбросаны и нигде не занимали сколько-нибудь значительную территорию, которую можно было бы провозгласить еврейской, «национальной территорией», если не областью, то хоть районом.
