А когда он, приехавши в Москву, в разговоре с редактором московской газеты на «идиш» («Дер Эмес») – Лигваковым выразил свое удивление слабому развитию интереса к еврейской национальной культуре и отсутствию соответствующей пропаганды и указал, что без пропаганды и социализм не преуспел бы в СССР – Литваков ответил: «Так Вы думаете, что еврейская школа такое же важное дело, как построение социализма?»…
Не проявляли евреи-граждане СССР и большого интереса к прошлому еврейского народа, как это имело место в дореволюционные годы в России. Несмотря на огромные материальные возможности, предоставляемые государством для людей науки, независимо от языка на котором ведется научная работа, научная работа на «идиш» почти отсутствует. «Приходится констатировать, – пишет еврейский обозреватель, – что лиц, посвящающих себя в Советской России наукам о еврействе – еврейской истории, философии, филологии, этнографии, экономике – очень мало».
По какой причине их мало? Ведь все возможности налицо, а желающих стать учеными-гебраистами нет. Ведь правительство этому не только не препятствует, но, наоборот, содействует.
Ответ на этот естественный вопрос дан утверждением еврейского журналиста, написавшего, что «заботы о сохранении и развитии национальной культуры чужды еврейской интеллигенции Советской России», а «массы потеряли доверие к еврейской школе»…
Логический и психологический отсюда вывод – стремление приобщиться к культуре русской, что и происходит, порождая и питая ассимиляционные настроения. Невзирая на противодействие этим настроениям как еврейских клерикалов (раввинов), так, в одинаковой степени, и многочисленных представителей еврейской интеллигенции, не освободившихся от сионистско-социалистических установок прежних еврейских партий «Бунда», «Поалей-Цион» и «социалистов-сионистов-интернационалистов», к которым до революции принадлежало большинство еврейской интеллигенции России.
Атавистический страх нарушения чистоты расы в результате смешанных браков был сильнее всех интернациональных и социалистических программ, последователями и пропагандистами которых были евреи. Это было чувство иррациональное, освободиться от которого еврею было очень трудно.
Не менее трудно было освободиться от чисто иррационального чувства известного «отталкивания» от евреев не-евреям, особенно жителям тех частей России, которые раньше входили в черту оседлое/и, где коренное население имело много точек соприкосновения с евреями, например, на Украине.
Это отталкивание и было той причиной, которая препятствовала процессу быстрой ассимиляции в результате смешанных браков, и тем самым ликвидации «еврейского вопроса» в границах СССР.
Показательны статистические данные о проценте смешанных браков в разных частях России, заключенных после революции, т. е. когда все препятствия религиозного брака отпали и был введен институт гражданского брака на всей территории СССР.
По данным за 1924-26 годы в районах бывшей черты оседлости – на Украине и в Белоруссии – с огромным процентом еврейского населения было зарегистрировано всего 3,6 % смешанных браков (евреев с не-евреями), а во внутренней России процент этот был 16,8 %.
Приводя эти цифры в «Еврейском Мире» за 1939 год, автор не пытается исследовать причину этого несоответствия процента, а кратко говорит, что «это понятно». На самом же деле это совсем не так понятно, чтобы там, где процент евреев был больше, процент смешанных браков был меньше и наоборот. Понятно это несоответствие становится только тогда, если принять во внимание, что во внутренней России население евреев не знало и соприкосновения с ними до революции почти не имело, а в черте оседлости население евреев знало и имело по отношению к ним «отталкивание». Кроме того, несомненно, играла большую роль и социальная структура еврейства в черте оседлости и вне ее. Евреи, жившие во внутренней России, в большинстве принадлежали к еврейской интеллигенции или буржуазии и в бьп не так уже строго придерживались старых еврейских обычаев, и охотно общались с русскими семьями.
Но случаи смешанных браков были редчайшим исключением не только в среде еврейской буржуазии и интеллигенции, но даже и среди евреев-революционеров. Все они, как правило, женились только на еврейках, за исключением Троцкого, который был женат на русской. Исключение составляли революционные лидеры-русские, такие, как Авксентьев, Чернов, Сухомлин, Керенский – все они были женаты на еврейках (Керенский – уже в эмиграции).
Еврейство вообще, а не только русское, смотрит на смешанные браки, как на начало конца для евреев и всячески против них борется.
В связи с этим заслуживает внимания один случай, имевший место в 1960 году в США. В Филадельфии на большом митинге, посвященном вопросу как бороться с антисемитизмом, выступил приглашенный еврейскими организациями известный английский историк Арнольд Тойнби, который порекомендовал изжить антисемитизм путем смешанных браков…
