В другом месте той же статьи «Степан Иванович» пишет следующие строки: «Падение советской власти будет для евреев катастрофой, и всякий Друг еврейского народа должен с ужасом отбросить такую перспективу»…
Приводя в своем очерке, цитированные выше, объяснения поддержки евреями советской власти, «Степан Иванович» лично с этим не солидаризируется, но приводит их, как «типичные и весьма распространенные мнения, как среди еврейства в СССР^ так и еврейства, пребывающего вне границ СССР, а также друзей еврейского народа во всем мире».
Свой очерк «С. Иванович» написал после 20 лет пребывания его единоплеменников на положении правящего класса СССР, почти накануне 2-й мировой войны, а напечатан был сборник «Еврейский Мир» в том году, когда Сталин заключил свой пакт с Гитлером, причем этот пакт был одобрен и Коминтерном, в котором евреи играли далеко не последнюю роль. Еще большую роль играли тогда (в годы предшествовавшие этому пакту) евреи в иностранной политике СССР – подавляющее большинство полпредов были евреи, равно как и ответственных работников Народного Комиссариата Иностр. Дел. И только за несколько месяцев до подписания пакта с Гитлером Сталин заменил на посту Комиссара Иностранных Дел еврея Финкельштейна-Литвинова русским Молотовым (правда женатым на еврейке, при этом политически весьма активной). Сделано это было в угоду Гитлеру, ибо он мог не согласиться вести переговоры с евреем Финкельштейном.
Из каких соображений и побуждений евреи, руководившие тогда и политикой СССР, и Коминтерном, пошли на соглашение с Гитлером до сих пор не выяснено. Этим вопросом, надо полагать, займутся будущие историки, которым будут доступны архивы и данные в связи с этим пактом. Нам, современникам, судить об этом трудно. Мнения по этому вопросу различны и противоположны. Одни придерживаются мнения, что руководство СССР считало столкновение с Германией неизбежным и, заключая пакт с Гитлером, хотело это столкновение отсрочить и выступить только тогда, когда Германия будет ослаблена войной с Западом, на каковую войну Гитлер пойдет только обеспечивши себя пактом с СССР, что и произошло в действительности.
Правда, расчеты не оправдались. Запад от сентября 1939 года и до июня 1941 года не смог создать фронт, который бы связал Гитлера, и тем дал ему возможность совершить нападение на СССР, повлекшее за собою неисчислимые жертвы, как человеческих жизней, так и материальные. Но, теоретически, расчет этот нельзя не признать логичным, разумеется, при предпосылке неизбежности столкновения Германии и СССР.
Но существует и другое мнение: что руководство СССР вооруженный конфликт с Германией не считало неизбежным, во всяком случае, в близком будущем, и что, учитывая, настроения масс, а также тенденции нового союзника – Гитлера, возможен и крутой поворот политики СССР в еврейском вопросе: ради сохранения власти, возглавление СССР принесет в жертву евреев, несмотря на то, что оно само состоит почти сплошь из евреев.
На первый взгляд это мнение звучит парадоксально. Но при внимательном чтении высказываний русских евреев-эмигрантов в период, непосредственно предшествовавший заключению пакта с Гитлером, мы находим немало высказываний, подтверждающих это парадоксальное мнение.
Так, например, в упомянутой выше книге «Еврейский Мир», 1939 год, стр. 51, мы читаем следующее: «Если диктатура, возвращающаяся ныне к некоторым национальным традициям Московской Руси и Императорской России, сочтет полезным для себя и для своей власти над умами и душами подданных прибегнуть к этой традиции гонения на евреев, если ей понадобится этот „опиум для народа“, то ни в прошлом, ни, тем более, в настоящем советской власти нет для этого абсолютно никаких препятствий. Права, гарантированного чем-нибудь, права не быть громимыми, не быть отданными в жертву „народному негодованию“ – такого права у русских евреев нет сейчас, да и никогда при большевизме не было. Был только весьма большой шанс на это, но не было на это никогда права».
Написано это было в конце 30-х годов, т. е. в период максимального заполнения евреями всех ключевых позиций в культурной, экономической и политической жизни СССР. когда «династия Кагановичей» доминировала в правящей верхушке страны.
