В чем усмотрел автор приведенных выше строк (Португейс-Иванович) «возвращение к национальным традициям Московской Руси и Императорской России», он не объясняет или пытается обосновать свои опасения следующими словами: «Как явствует из материалов, собранных и опубликованных Г. Аронсоном, советская власть уже стала стесняться, приписываемого ей юдофильства и ожидовения, и в ряде фактов обнаруживается ее активное и последовательное стремление совершенно замолчать существование в СССР евреев. Евреев стали систематически выселять даже из текста таких официальных документов, в которых обозначены десятки мельчайших народностей и племен, самое имя которых стало только недавно известным. Советская власть перестает, так сказать, „отвечать за евреев“. Они стали явно стеснительными для того курса на „любовь к отечеству“, на „народную гордость“ и шапкамизакидайловский „патриотизм“, который ныне столь глуповато и дубовато проводится в СССР».
Беря в кавычки понятия «патриотизм», «народная гордость» и «любовь к отечеству» авторы, приведенных выше высказываний, тем самым выражают и свое субъективно-еврейское отношение к чувствам любви к отечеству, народной гордости и патриотизма русского народа, создавшего величайшее в мире государство, в границах которого немало евреев до 1917 года создали себе завидное материальное положение и получили образование, а после 17-го года стали вельможами великой страны и распорядителями ее судеб.
Как известно, патриотизм каждый народ, а еврейский 8 особенности, культивирует и им гордится. Почему же патриотизм народа русского не находит одобрения у Португейса и Аронсона? – этого они це объясняют, а попросту выражают достаточно отчетливо свое к нему отрицательное отношение.
Это неизменно отрицательное отношение евреев диаспоры к патриотизму и национализму любой страны и любого народа, среди которого они живут, как «нация без языка и территории», научно разъяснил и обосновал проф. Соломон Лурье в своей книге «Антисемитизм в древнем мире», пространные выдержки из которой приведены в части II настоящего труда.
Ревниво оберегая свою еврейскую самобытность и чистоту расы, неразрывно связанной с религией, не допуская в свою среду иноплеменников, евреи диаспоры сами стремятся проникнуть во все отрасли жизни иноплеменного народа, среди которого живут и, если к этому предоставляется возможность, занять руководящие посты. В странах и государствах с высоко развитым чувством патриотизма и национализма и населением однородного племенного состава это гораздо труднее и вызывает отпор коренного населения, рассматривающего себя как расширенную семью – потомков одних предков. Гораздо легче это осуществляется в государствах многоплеменных с населением, связанным только единством территории и верховной власти, или же в государствах, в которых, по тем или иным причинам патриотические чувства заглушены и приведены в латентное состояние.
В таких государствах для евреев открываются неограниченные возможности к проникновению в правящий класс без какого-либо противодействия коренного населения. Пробуждение патриотизма в коренном населении, естественно, рассматривается евреями, как возможность, что будет поставлен вопрос о их роли в жизни страны и о возможности, оставаясь по своему миропониманию и правосознанию чуждыми коренному населению, занимать руководящие посты в политической и культурной жизни государства, в котором они в данное время живут.
Все евреи, во всех странах их пребывания, это обстоятельство отлично понимают, а потому и рассматривают всякое проявление народной гордости и патриотизма, как угрозу для себя и своего положения в стране.
Эта угроза мерещится им часто там, где ее и нет, как, например, в СССР во второй половине 30-х годов, когда какое-либо проявление русского патриотизма квалифицировалось как «великодержавный шовинизм» и жестоко преследовалось. И, конечно, никакого «возвращения к национальным традициям Московской Руси и Императорской России» в то время в СССР не было.
Но предпосылки для пробуждения национальной гордости и патриотизма русского народа, которым два десятилетия управляли и от имени которого выступали инородцы, превратившиеся в привилегированный класс, к концу 30-х годов уже были созданы. Недовольство этим привилегированным классом уже тогда носилось в воздухе, что не могло остаться незамеченным евреями и они наперед забили тревогу, предвосхищая на целое десятилетие события и, со свойственной им субъективностью, сгущая краски, как это сделали в своих высказываниях Португейс-Иванович и Аронсон – выразители мнений, настроений и опасений евреев в СССР и вне его границ.
«Советская власть уже стала стесняться приписываемого ей юдофильства и ожидовения», – читаем мы в «Еврейском Мире» за 1939 год. He-евреи этого «стеснения» не замечали, наблюдая, как именно в этот период «обратная пропорциональность» – процент евреев на высших должностях и в дипломатии достигли своего максимума.
