— Значит, евреи и открыли Америку и строили её. А твой предок сделал всё от него зависящее, чтобы открытие состоялось. За это нужно выпить.
Илюша откупорил бутылку красного «Темпранильо» и разлил вино по бокалам. Потом посмотрел на Анжелу и произнёс:
— За прекрасную праправнучку первооткрывателей Мексики!
Она засмеялась и пожала ему руку. Её взгляд остановился на его лице, и он увидел, как засияли её глаза и задрожали губы.
— Мне нравятся евреи, они так много дали миру, как ни одна другая нация. А теперь ты, иудей, сидишь передо мной, испанкой, родина которой причинила столько зла твоему народу. И шутишь, и не таишь никакой обиды.
— Я думаю, если миром управляет Всевышний, а мой народ избран им для какой-то высокой миссии, то, значит, изгнание из Испании, а потом из Португалии, было частью божьего промысла. Он избрал Торквемада, Фердинанда и Изабеллу, и кардинала де Мендосу для того, чтобы миссия осуществилась и евреи заселили Европу и Америку.
— А сейчас, если следовать твоей философии, Всевышний развалил Советский Союз и собрал вас в Израиле. Мне эта мысль нравится. Но не потому, что она оправдывает Испанию. Мой народ причинил вам много зла, и я не могу принять какие-либо доводы, что это был промысел божий. Они делали зло во имя торжества веры. Но ведь главная заповедь христианства — возлюби ближнего своего. А что делали люди? Они доносили инквизиции на
своих соседей, чтобы получить за предательство часть их имущества. Они просто грабили евреев, а многих обрекали на аутодафе и сожжению на костре. Я, католичка, не могу этого принять.
— Ты замечательный человек, Анжела. Я хочу пригласить тебя на моё последнее выступление. Там другая программа. Я буду играть с вашим симфоническим оркестром. Мой импресарио дал мне билеты для тебя и твоих родителей.
Он вынул их из внутреннего кармана пиджака и протянул Анжеле.
— Спасибо, Илья. Я обязательно буду. А в отношении родителей не знаю. Если папу не вызовут по каким-то важным делам, они придут.
Они возвращались по старинным живописным улицам города. Анжела вела свой «Форд», временами поглядывая на Илью. Машину припарковали возле гостиницы и стали на тротуар. Он поцеловал ей руку. Она приблизилась к нему и вдруг, обняв его за плечи, поцеловала в губы. Он несколько мгновений растерянно смотрел на стоящую рядом с ним прекрасную женщину, не зная, что делать. Она ждала от него какого-то продолжения, но Илюша ещё не был готов сделать шаг навстречу. Только позавчера он целовал и любил Яну. Поэтому он просто по-дружески обнял Анжелу.
— Честно говоря, я немного опьянел от вина. Оно было очень хорошее. Мне нужно отрезветь и отдохнуть. А потом за мной приедет машина.
— Я тоже чуть пьяна, и не только от вина.
— Я тебя очень хорошо понимаю. Ты великолепная женщина, ты достойна большего, но я хочу быть честен перед тобой.
— Завтра у тебя концерт, а послезавтра я приду к одиннадцати, — сделав над собой усилие, сказала она. — До свиданья, Илья.
Анжела повернулась и направилась к машине. Когда садилась, оглянулась на него, ещё стоящего на том месте, где она его поцеловала.
Свет в комнату едва проникал через плотные занавеси, бросая на высокий лепной потолок отблески уходящего дня. Илюша снял пиджак, потом, поразмыслив, разделся догола и направился в душевую. Упругие струи били по голове и катились по телу. Он сделал воду холодной, потом горячей, и повторил это несколько раз. Контрастный душ привёл его в норму. Он растёр тело мягким махровым полотенцем и лёг на широкую отменно заправленную постель. Не мешало после насыщенного интереснейшей информацией и душевными переживаниями дня отдохнуть и проделать медитацию. Некоторое чувство вины заставило его подняться и подойти к телефону. Если сейчас здесь полшестого, значит, в Израиле полдевятого утра, рассудил он и набрал рабочий номер Яны.
— Яна слушает, — отчётливо раздалось в трубке.
— А Илюша говорит, — стараясь придать голосу игривую интонацию, произнёс он.
— Как дела, дорогой?
— Вчера был реситаль. Я его классно отыграл. На всех выступлениях аншлаг. Завтра опять реситаль, а третий концерт с оркестром. Принимают меня по-королевски. Есть собственный гид. Она показывает мне страну.
— А что ты делаешь сегодня вечером?
— Оказывается, тут большая еврейская община. Меня пригласили на приём к одному из её боссов. За мной пришлют машину.
— Круто. Но ты не зазнавайся. Будь проще и к тебе потянутся люди.
— «Я по-прежнему такой же нежный», — процитировал он Есенина. — Как там дочка?
— Вспоминает, как ела пиццу в парке, когда мы там гуляли. Хочет повторить.
— Скажи ей, что папа сейчас зарабатывает на пиццу, а когда вернётся, обязательно купим ещё.
— Она умная девочка, она подождёт. Ну, пока, целую тебя.
