Они вернулись в гостиницу. В ресторане на террасе, выходящей на Цокало, они заняли стол на двоих. Молодой проворный официант принял заказ, и Анжела попросила его на испанском обслужить их как можно быстрей. После почти трёхчасовой прогулки, они снова могли взглянуть друг на друга. Илюша с плохо скрываемым восхищением смотрел на её лицо, плечи и грудь, отмеченные таинственным благородством и изысканной красотой. Стол вскоре был накрыт, и они принялись за еду. Потом он пошёл к себе в номер, принял душ, одел чёрный концертный костюм, белую шёлковую рубашку с бабочкой, чёрные туфли и спустился в фойе, где ждала его Анжела.
— О, тебе идёт чёрный цвет, Илья.
— Ничего не поделаешь. Так принято одеваться музыкантам.
— Пошли, машина припаркована недалеко отсюда.
Она прекрасно знала город и уверенно вела «Форд» по старинным улицам, застроенным невысокими домами в прошлые века. Потом свернула на бульвар Пасео де ля Реформа, где в последние годы начали возводить многоэтажные здания.
— Помнишь, я тебе рассказывала о монументе Независимости, который хотели построить на Цокало? Посмотри на колонну слева впереди. На ней позолоченный Ангел независимости.
— Очень красиво, Анжела. Его, между прочим, зовут, как тебя.
— Я не ангел, а человек, Илья, — усмехнулась она.
— Скажу, как артист и мужчина. Ты — красавица, Анжела.
Она искоса взглянула на него и улыбнулась.
— Спасибо за дружеский комплимент.
Он всё больше ей нравился, этот еврейский парень из далёкого Израиля. Не красивый, но высокий и хорошо скроенный. Волнистые тёмно-каштановые волосы падают на широкий лоб, скрывая некоторые погрешности лица. Он интеллигентен, образован, интересен в общении и деликатен. И, похоже, невероятно талантлив.
Анжела оставила машину на стоянке, и они, пройдя по широкому мосту, направились к приземистому современному зданию, стены которого покрывали большие серые плиты. «Sala Nezahualcóyotl», — прочитал Илюша на стене возле входа. Они миновали вестибюль и открыли высокие двери. Большой зал, облицованный красивыми деревянными панелями, был тёмен и пуст. На сцене, вырванной из темноты льющимся с потолка светом многочисленных софитов, Илюша увидел сияющий чёрным лаком рояль.
— Это дворец культуры университета. Я бываю здесь несколько раз в год на симфонических концертах. Слышала от знатоков, что здесь прекрасная акустика, — сказала Анжела.
— Я думаю, что так и есть. Ведь звук, рождённый в музыкальном инструменте, усиливается в пространстве зала. А он весь обшит деревом, прекрасным резонатором.
— Ты позволишь мне послушать, как ты играешь?
— Конечно, я что-нибудь сыграю для тебя.
— Спасибо. Потом я поеду домой и вернусь. Сеньор Хосе сделал мне прекрасный подарок, билет на первый концерт. Ты увидишь меня совсем рядом. Но я буду не одна. Со мной пойдут отец и мать.
— Передай им моё восхищение их дочерью.
Анжела улыбнулась, спустилась к сцене вместе с ним и села во втором ряду.
— Илья, это моё место.
— Хорошо, Анжела.
Он поднялся на сцену, открыл крышку рояля, закрыл глаза, чтобы сосредоточиться, и заиграл сонату Бетховена.
Концерт — реситаль всегда требует от исполнителя много энергии. Но Илюша чувствовал её присутствие, он играл для неё, и это придавало ему силы. Он давно уяснил для себя, что если в зале находится человек, который интересен ему или к которому неравнодушен, откуда-то появляется нечто трансцендентное, называемое вдохновением. Он исполнил свою программу и несколько вещей сыграл «на бис». Когда он закончил, все поднялись со своих мест и устроили овацию. В артистической уборной, примыкающей к сцене, Илюша устало опустился в кресло и, протянув руку, взял со стола чашку кофе, которое приготовил ему Герберт. Импресарио только что вышел и Илюша на несколько минут остался один. Он вспомнил, как увидел Анжелу перед началом выступления, как находил её взглядом после того, как заканчивал произведение и позволял себе минуту передышки. Он каждый раз перехватывал её взгляд, несущий ему таинственный посыл. Неужели она не зайдёт сказать, что он играл бесподобно? И почему это ему сейчас очень важно? Дверь вновь открылась, и в артистической появился Хосе в сопровождении Герберта. Он нёс большой букет красных роз. Ароматный сладковатый запах сразу же распространился по комнате.
— Молодой человек, ты покорил Мексику, — пылко произнёс Хосе. — Я знал, что ты известный пианист, но такого блестящего выступления не ожидал. Представь, завтра об этом концерте напишут все центральные газеты. К сожалению, это не поможет всем желающим попасть на твой концерт, потому что все билеты уже распроданы.
— Спасибо, Хосе, за высокую оценку. У меня послезавтра такой же реситаль, а в последний день я буду играть с симфоническим оркестром концерт Рахманинова и сюиту Мануэля де Фалья. Мне хочется провести репетицию накануне, познакомиться с дирижёром и оркестрантами. Это важно, чтобы всё получилось хорошо. Передайте, пожалуйста, мою просьбу. Мне нужно знать, когда мы сможем встретиться.
