— Идиш был ядром нашей нации, это верно. Он формировал еврейское самосознание, определял нашу самоидентификацию. Лишив нас нашего языка и культуры, он не оставил нам выбора. Многие талантливые люди к тому времени уже вросли в русскую культуру и неимоверно её обогатили. Мандельштам, Пастернак, Габрилович, Антокольский, Гладилин, Бабель, Рыбаков, Володин, Гроссман, Бродский, Самойлов, Аксёнов. Можно перечислять весь день. Вот и вы пошли сегодня в ресторан «Русский самовар», а не «Еврейский штрудель». Вождь знал, как сломить дух народа. Он только не успел осуществить второй холокост. Жаль, что мы не умеем читать письмена на стене, не оказалось среди нас пророка Даниила.
— Что ты имеешь в виду, папа? — спросил Санька.
— Вместо того чтобы вернуться в Иерусалим и заняться там своими делами и строить там свой дом и свою культуру, мы предпочли остаться или уйти в новое рассеяние.
— Почему ты молчал тогда, когда мы собирались?
— Я думал, что Америка — это воплощение всех наших духовных и материальных грёз. Но теперь я понял, что она перестаёт быть решением и становится проблемой.
— Папа, мир изменился. Уже не имеет значения, где ты живёшь.
— Может быть, ты прав, Саня. Не слушай меня, брюзгу.
— Как вели себя дети?
— Они замечательные. С ними не было никаких проблем.
— Спасибо тебе, папа. Ты нас выручил.
— Это тебя, сынок, я должен благодарить. Сегодня я многое понял и осознал.
Светало, первые косые лучи солнца пронзили ветви деревьев на противоположной стороне дороги, проникли в окна и коснулись стен. Все разошлись по комнатам, и на дом опустилась утренняя тишина.
Миновал год. Жизнь текла своим обычным чередом. Дети росли, и вот уже Бенни пошёл в школу. Теперь их двоих забирал школьный автобус, и Саньке было забавно видеть семилетнего сына с ранцем на спине, поднимающегося по высоким ступеням, а вслед за ним легко взбирающуюся в автобус Женечку, опекающую брата. Он уезжал в Манхэттен, а через полчаса, прибрав в кухне после завтрака, отправлялась на работу и Вика.
Так должно было произойти и сегодня. Но автомобиль не завёлся и Санька, после нескольких безуспешных попыток, позвонил на станцию техобслуживания. Через минут двадцать подъехал автомобиль с механиком и электриком. Пока они, открыв капот, искали неисправность, он позвонил Сэму и сообщил о задержке.
— Не беспокойся, Алекс, — сказал тот. — Это случается иногда. Чтоб у тебя не было б
— Бригада приехала и возле дома сейчас работает, нормальные парни. Надеюсь, они разберутся, у них с собой всё оборудование. К счастью, у меня сегодня нет совещаний с руководством.
— Приедешь, зайди ко мне. Есть кое-какие вопросы.
— Хорошо, Сэм. Пока.
Проблема была в электромагнитном инжекторе, точнее в его электронном блоке управления. Мотор завёлся и довольный Санька, расплатившись и пожав ребятам руки, двинулся в путь. У него было хорошее настроение. Он подумал, что если такая поломка случилась бы в другом месте и в другое время, всё оказалось бы сложней. А сейчас над ним сияло голубизной небо, и идеальный круг солнца мелькал в просветах между деревьями справа от дороги. Санька включил радиоприёмник, чтобы послушать новости. С 24-й дороги он привычно свернул на 78-ю, которая вела к тоннелю Холланда. Так он ехал всегда и, как правило, добирался до Всемирного торгового центра за час. Деревья с обеих сторон трассы стояли плотной стеной, позволяя не отвлекаться от дороги, слева от которой изредка просматривались дома и предприятия Гринвилла, а где-то справа за зелёными ветвями проносились поля знаменитых гольф-клубов. Потом открылся Либерти-парк, мелькнула статуя Свободы на островке в заливе и небоскрёбы юго-западного Манхэттена уже казались на расстоянии вытянутой руки. В это время послышался какой-то странный хлопок. Он повернул голову в сторону Близнецов: из верхних этажей Северной Башни валил чёрный дым, через толщу которого пробивались оранжевые протуберанцы огня. Он взглянул на часы на панели автомобиля. Они показывали 8:47. Диктор прервал радиопередачу и сообщил о самолёте, врезавшемся в одно из зданий Всемирного торгового центра и о вспыхнувшем там пожаре. Поток машин в Джерси-Сити немного замедлился вследствие возникшей на въезде в тоннель пробки. Через минут пять диктор сообщил о самолёте, протаранившем Южную Башню, и высказал предположение, что это неслучайно и возможно, произошёл теракт. «Бьюик» медленно продвигался по тоннелю, и Санька, выехав из него, уже не узнал город. Гнетущая атмосфера тревоги и страха висела в воздухе, отражаясь на лицах прохожих и водителей. Он свернул на Запад-стрит и вскоре был остановлен полицейским заслоном. К Близнецам друг за другом неслись пожарные машины и автомобили скорой помощи. Он вышел из машины и встал на тротуаре. Отсюда горящие здания хорошо просматривались. Вдруг Южная Башня стремительно поползла вниз, подняв в воздух огромные клубы цементной пыли. Санька взглянул на часы — они показывали 10:00. Его охватила оторопь.
