— Я ещё не встречала таких мужчин, как ты. Все они обычные, с ними скучно и неинтересно. Ты — талантливый и красивый человек.
— Я женат, у меня двое детей. И я люблю свою жену.
Клер вдруг разрыдалась. Он принялся успокаивать её, а потом придвинул ней чашку.
— Попей, милая. Всё проходит и это пройдёт.
Она взяла чашку, отпила немного, поднялась со стула и молча направилась к выходу. Когда он потом вышел из кабинета, её уже не было. На следующее утро Саньку вызвал к себе Джереми.
— Вчера ко мне приходила Клер и попросила перевести её в другой отдел. Ты её чем-то обидел, Алекс?
— Возможно, тем, что отверг её любовь. Она очень славная девушка. Я не хочу, чтобы она из-за меня испортила свою жизнь.
— Ты правильно поступил. Я направил её в отдел кадров. Там она многому научится. Ты знаешь, её приняли в Колумбийский университет. Она будет учить там экономику.
Через два месяца Клер ушла из компании и этот случай со временем забылся. Совет директоров одобрил его предложение и принял решение выделить средства на разработку и опытную эксплуатацию программы. У Саньки словно открылось второе дыхание. Он прошёлся по учебникам, которые когда-то посылал Диме по почте, написал статью и опубликовал её в журнале «Вычислительная техника». Она имела успех, и редакция попросила предоставить к публикации ещё одну статью. Он написал и опубликовал вторую. Профессор Левин, ознакомившийся с ними, пригласил Саньку выступить с лекцией в Колумбийском университете. Он согласился. В тот день он поднялся на сцену, подошёл к трибуне, окинул взглядом полный зал и увидел в первом ряду Клер. Она снова смотрела на него своими ослепительными глазами, и он вдруг осознал, что говорит для неё.
В конце июня в Иерусалиме по обыкновению жаркая сухая погода. Но в этом году в небесной канцелярии что-то пошло не так, и северо-западный ветер принёс со Средиземного моря ярко-белые кучевые облака. По вечерам становилось прохладно и приходилось надевать рубашки и кофточки с длинным рукавом. Но в районе Бейт ха-Керем всегда присутствовал какой-то особенный микроклимат. Здесь никогда не было слишком жарко, возможно благодаря изобилию лиственных деревьев, посаженных здесь в двадцатых годах прошлого века, когда он и был основан во времена британского мандата. Давид любил историю, читал ТАНАХ, который был одним из обязательных предметов в школе, откуда и узнал, что во времена первого и второго храма в этих местах находился библейский город с тем же названием. Поблизости на одной из улиц велись раскопки, и Давид однажды встретил археолога, поведавшего ему о многих найденных артефактах. В 60-х и 70-х годах здесь поселилось немало профессоров, преподавателей и студентов, работавших и учившихся в кампусе Гиват Рам Еврейского университета. Дан, отчим Давида, тогда студент физического факультета, снимал здесь комнату, а потом, когда защитился и женился на Римме, купил здесь квартиру. В ней и родились его дети-погодки Йони и Веред. В таких светских семьях нередко случаются размолвки. Наступил кризис, произошло охлаждение в отношениях с женой и Дан развёлся, когда старшему исполнилось шесть и он пошёл в школу. Он оставил квартиру жене и приобрёл трёхкомнатную квартиру в старом двухэтажном доме недалеко, что давало возможность видеть детей, когда у него выпадал свободный час. Туда и привёл он Миру с Давидом и, по-отцовски заботясь о сыне любимой женщины, сразу после свадьбы свёл его со своими детьми. Они подружились и часто гуляли вместе по утопающим в зелени улицам или проводили время дома у Дана.
Сегодня в школе был последний экзамен на аттестат зрелости. Уже в девятом классе Давид понял, что свяжет свою жизнь с точными науками, поэтому учил литературу на уровне трёх единиц, чтобы высвободить время для занятий по физике, химии и математике. Он был почти уверен, что экзамен по литературе сдал: вопросы касались произведения израильского прозаика, которое Давид в прошлом году прочёл, и его цепкая память сохранила перипетии сюжета и похождения героев. Он думал, что ему с этим повезло, и сейчас он шёл домой со своим другом и одноклассником Асафом, юношей из интеллигентной семьи. Он жил недалеко от Давида, что способствовало их близкому знакомству и питало их дружбу вечерними посиделками и встречами по выходным.
— Кажется, мы отстрелялись, — глубокомысленно произнёс Асаф.
— Надеюсь. Я люблю литературу, но отвергаю метод её вдалбливания в наши нежные мозги силой и не приемлю всякую связанную с ней аналитику.
— Она хороша для общего развития, чтобы поддержать непринуждённый разговор с девицей и не выглядеть белой вороной в хорошем обществе. Но я предпочитаю выбирать и читать то, что мне нравится. Год назад прочёл роман «Любовник» Авраама Иегошуа.
— Я помню, ты мне говорил, — сказал Давид.
