Ромка успешно продвигался по службе в строительно-монтажном управлении, заводя в Москве полезные связи и знакомства. Илья продолжал гастролировать, а возвращаясь каждый раз домой, помогал жене кормить и пеленать ребёнка и выходил с ним на прогулку. Санька блестяще защитился, но рекомендации в аспирантуру, на которую рассчитывал, так и не дождался. Не оправдались и его надежды получить направление в один из институтов Академии наук. Но семью надо было содержать, и, помыкавшись пару месяцев, не без помощи Наума Марковича, он устроился математиком-программистом в проектный институт.
Неприятности, павшие на плечи Виктора, брата Илюши, сказались решающим образом на его мироощущении. Он стал надевать ермолку, как в идише называли лёгкую круглую шапочку — традиционный еврейский головной убор, привлекая к себе внимание местной детворы и пересуды взрослых. Но как в своё время Вениамин Аронович Гинзбург, Виктор не обращал на это внимание и гордо и самозабвенно носил кипу, символизирующую скромность, смирение и благоговение перед Всевышним. Храня верность своей девушке Валентине, с которой познакомился ещё в МИИТ е, он настоял на том, чтобы она приняла иудейскую веру. Валя согласилась с его требованием и прошла гиюр при Московской хоральной синагоге. После обряда бракосочетания под хупой они сняли в Черёмушках маленькую квартирку, в народе названную «хрущёвкой», где вскоре появились на свет друг за другом мальчик и девочка. Как только представилась возможность уехать из страны, они получили «вызов» из Израиля и подали заявление на выезд. Иногда по воскресеньям Виктор с Валей и детьми наведывались в дом на Большой Серпуховской. И тогда благодарные родители обсуждали с ними все вопросы и возились с внуками.
В это воскресенье у Илюши не было концерта и ему удалось выбраться к родителям, оставив жену с ребёнком дома. Виктор обнял брата, и они присели за столом в гостиной. Леонид Семёнович достал бутылку виски, взял три рюмочки и присоединился к ним.
— Давайте-ка, братцы, выпьем за жизнь, как говорят евреи. Ле-Хайим! — сказал отец. — Давно мы не собирались вместе. Конечно, наше гнездо опустело. Вы женились, разъехались, родили детей. И всё же родительский дом не забывайте.
— А мы и не забываем, папа, — подбодрил его Илюша.
Они выпили. Закусывать не стали, чтобы не перебить аппетит: Елизавета Осиповна возилась на кухне, готовя обед.
— Ты подавать не собираешься? — спросил Илюшу Виктор.
— Мне пока и здесь неплохо. Я стал знаменитым и востребованным пианистом. Жена работает в престижном журнале, Давид подрастает. Что мне ещё нужно? Да и родители работают и живут здесь.
— Еврей, Илюша, должен жить в своей стране, строить своё государство и служить своему народу. Галич в своей песне правильно поёт: «не шейте вы ливреи, евреи». Михоэлс и вся еврейская элита думали, что служение Советскому Союзу защитит их и близких им людей. Они ошиблись. Все были уничтожены.
— Витя, тогда было другое, жестокое время, — заметил Леонид Семёнович.
— Папа, конечно, сейчас евреев убивать не будут. Но в период хаоса, который переживает страна, будут искать виновных во всех неурядицах. И не сомневайтесь, что найдут именно нас.
— Ну, предположим, что возникнет ситуация, которая заставит подняться и уехать, — согласился Илюша. — Но почему именно в Израиль. Мне Америка представляется более удобной для жизни страной.
— Не говори мне о Соединённых Штатах. На Эвианской конференции в тридцать восьмом году их представитель заявил, что квоты на евреев они увеличивать не будут. То же сделала и Великобритания, беря пример со «старшего брата». Все страны, кроме Китая, дали понять, что евреев спасать не собираются. Нацисты сделали вывод, что «свободный мир» не озабочен судьбой евреев. Это развязало им руки. Когда в 1939 году корабль «Сент-Луис» с беженцами из Германии прибыл к берегам Кубы, им не позволили спуститься на берег. Отказывая евреям в приёме, они знали, что обрекают их на гибель. Америка не пошевелила пальцем, чтобы их спасти, и когда судно направилось к берегам Флориды, сторожевые корабли отгоняли его со всей страстью, достойной лучшего применения. Конгресс США отклонил законопроект, разрешающий въезд из Германии двадцати тысячам еврейских детей в возрасте до 14 лет. Во время войны политика союзников в еврейском вопросе состояла в том, чтобы не мешать Германии выполнять грязную работу. Черчилль и Рузвельт упорно отказывались разрушать узловые станции и подъездные пути к лагерям смерти. А они знали, что творится в Освенциме, но железные дороги, по которым нацисты гнали туда вагоны с обречёнными, не бомбили. Соединённые Штаты не меньше, чем Третий рейх, ответственны за холокост. Продолжать или и так всё понятно? — взволнованно произнёс Виктор.
— Ты прав, — сказал Леонид Семёнович. — Жаль, что сотни тысяч уехали в Америку. Хотя Израиль — тоже большой вопрос.
