Вот эскалация конфликта — та же самая. Погромы 1880-х годов возникают стихийно, и сами участники событий плохо понимают происходящее. Уже эти первые погромы — только часть более значительных событий, гражданских и религиозных распрей. Первые сполохи гражданской войны дополняются войной национально-религиозных общин. Причин трайбализма много, основных можно выделить три:
— экономическая конкуренция;
— несовпадение «стереотипов поведения», то есть систем ценностей, представлений о должном и так далее. Способы, которыми евреи добывают пропитание, их экономическая успешность вызывают раздражение. С точки зрения украинцев, евреи живут и действуют «неправильно». С точки зрения евреев, «неправильные» как раз украинцы;
— участие в революционном движении огромного числа евреев, чуть ли не всей еврейской молодежи — то есть большинства целого поколения (в 1881 и 1905 годах — это разные поколения).
Славяне в своем большинстве не хотят менять политический строй в империи. Евреи в своем большинстве — хотят. Евреев столько в составе революционных партий и группировок, что русское население начинает считать и саму революцию делом рук евреев.
Начиная с Гомеля, трудно видеть в евреях пассивных жертв нападений. Евреи — активные участники событий, они ведут себя ничуть не лучше и не сдержанней русских, устраивая в числе всего прочего и русские погромы.
— Ну, мы-то с тобой понимаем, что Спартак был просто разбойник… Но пусть он будет героем для детей.
Но, конечно же, между Римской и Российской империями есть и существенные расхождения. Римская империя осмысливала саму себя как центр мира. Российская считает себя периферийной и все время оглядывается на Европу. Не буду спорить, «правильно» это или нет. Так было, и это важнейшее отличие.
Римская империя опиралась на подданных, которые считали ее верхом совершенства, центром Вселенной, и категорически не хотели потерять. Они готовы были отстаивать ее у любого количества любых, даже самых страшных, врагов.
Российская империя опиралась на людей, «точно знавших» о ее «периферийности». Подданные Российской империи видели верх совершенства не в своей империи, а в государствах Европы. Многие из них тоже болели разного рода идеями преобразований. Они легко вставали под самые различные знамена и только искали предлога: как бы отыскать в Российской империи побольше несуразностей и гадостей?
Уже после погромов 1881 года либеральная интеллигенция высказала полную уверенность: погромы организует само правительство!
В либеральном фольклоре передавались слова, приписанные Александру III: «А я, признаться, сам рад, когда бьют евреев!» Вообще, либеральный фольклор начинает играть неоправданно большую роль в революционном движении. Если нет доказательств того, что хочется видеть, — приходится придумывать. В ход идут «сильные» аргументы типа: «Говорят, что…» или «Все знают, как…».
Тогда, в 1880–1900 годы, никто не упоминал ни массовых убийств, ни изнасилований, ни каких-то чудовищных зверств. Но прошло всего полстолетия, и в 1920–1930 годы об этих погромах стали писать в другом тоне: «Изнасилование женщин, убийство и искалечивание тысяч мужчин, женщин и детей. Позже выяснилось, что эти беспорядки вдохновило и продумало само правительство, которое подстрекало погромщиков и препятствовало евреям в их самозащите»{199}.
Даже Г. Б. Слиозберг, дающий обычно очень взвешенные оценки, в 1933 году заявил, что «нет… сомнения, что уже тогда нити погромной работы могли бы быть найдены в Департаменте полиции»{200}. Он даже бросает обвинение: а почему правительство не пыталось «оправдаться от обвинения в допущении погромов?»{201}
Правительство вовсе и не считало нужным оправдываться. Оно полагало, и не без оснований, что агитировали простонародье, мутили воду народники. Когда делегация еврейской петербургской общественности обратилась к Александру III, император говорил барону Гинцбургу, что погромы — дело рук «безответственных элементов», анархистов, а для правительства все подданные всех национальностей и всех вероисповеданий одинаковы.
Правительство полагало также, что дело в «экономическом порабощении» крестьян и городских низов евреями. Это мнение разделяло больше людей, чем можно было бы сразу подумать.
Агитация среди народовольцев и впрямь была, было и прямое участие членов Народной воли в погромах. В наше время это признается и еврейскими авторами: «активная пропаганда народников (как членов «Народной воли», так и «Черного передела»), готовых поддержать народное движение на какой угодно почве, в том числе и антисемитской»{202}.
