Европа — Азия полностью

— Какая, в жопу, разница? За ваш приезд!

Мы выпили свой напиток. К столику подошло нечто похожее на официантку женского пола. На ее бейдже было написано «Али...», а дальше было замазано все той же фирменной чайковской заблевкой.

— У нас на первое суп с куриной печенью, на второе грудки с пюре и компот на третье. Что-то сверху будете?

Я открыл меню и стал читать: «Гуси, пауки, молчаливые рыбы...»

— Нас устраивает стандартное меню ваше нас устраивает!

Али поправила волосы, которые в своей непервой промелированности напоминали лобок ярко-рыжей школьницы, не привыкшей принимать душ.

— В вас запросто можно влюбиться! — профлиртовал я, и все засмеялись. Вместе со смехом в ресторане появилась Татьяна. Али не стала дожидаться, пока ее конкурентка по красоте подсядет к нам за стол, и удалилась в чеховские кухни.

— Иван, братья, простите меня!

— Чо?

— Я сорвала вам съемку, но вы видели, какой сумасшедший! У меня муж из Питера, я в принципе была готова, что тут полно придурков! Но чтоб такой маньяк! А у нас нет охраны? Почему вот так запросто маньяк может попасть на съемочную площадку?

Татьяна допивала свой Ивана напиток, морщилась и крутила головой. Мы вдруг поняли, что Татьяна не всосала, что съемки она не сорвала, и что маньяк был свой, и что все отлично легло на пленку и...

— Блядь, она ничего не поняла. Но стоит ли ей все объяснять? Или пойти на творческий эксперимент? — Эти три мысли появились в наших трех головах, у каждого по одной, но вместе они объединили нас в трехглавого дракона, который ухмыльнулся, промолчал, вдруг раскатисто заржал, подлил даме в недопитое виски свежей текилки и выпил с ней всеми своими тремя головами.

Да, мы стали огнедышащим драконом, подлым и коварным! Красивым и жестоким! Но так было лучше, особенно для нашей Европы — Азии! В ресторан ввалилась толпа строителей в синих комбинезонах и женщина с Кустом. Строители стали пить компот и петь песню про веселых утят, на которых они быть похожими хотят. А я поймал себя на мысли, что хочу быть похожим вот на этих веселых строителей. Брат поймал Татьяну, а Ивана поймал Морфей, и он уснул.

Мать нервно делает салат из помидоров, разрывая овощи пальцами, льет в салат майонез и спирт, размешивает. Из леса раздается сиплый окрик: «Ваня! Ва-ня!» Мать что-то чувствует спиной, какое-то ритмическое дуновение ветра. Ветер усиливается. Мать перестает возиться с салатом, оборачивается, — прямо на нее смотрит девочка, точь-в-точь как с этикетки шоколада «Аленка». Девочка раскачивается на самодельных качелях, привязанных к двум сосенкам. Окрик повторяется, девочка соскакивает с качелей, убегает.

Свидетельница, свидетель, жених и невеста сидят под столбом. Вокруг столба круг за кругом наматывают двое — мужчина в плаще, напоминающий счастливого Тома Хэнкса, и девушка на каблуках, похожая на погрустневшую Амели. Мужчина вертит в руках какой-то предмет, женщина то и дело опускается на колени перед разными углами стелы, но мужчина ее поднимает, давая понять, что это не то место, где следует преклонять колени.

СВИДЕТЕЛЬНИЦА. Не, круче всего, — когда реформы денежные или валюта новая вводится! Мы с Вадиком — когда евро появились — деревнями окучивали — там люди — такие древние! Они все кормятся из огородов, а пенсии еще с царских времен копят! Мы приезжаем, типа из Собеса, — говорим, в России новые деньги вводятся — евры! Надо менять все рубли на евры! Можете в город не ездить — мы вам поменяем. Такие смешные деньги Вадик рисовал — с Кофе Ананом, с Гарри Каспаровым...

СВИДЕТЕЛЬ. Сотки с Волочковой...

СВИДЕТЕЛЬНИЦА. Бабушки спрашивали, кто это, а он им говорил — принцесса Мудяндская! Мудяндия, говорит, — полноправный член Евросоюза! Поэтому их принцессу рисуют на сотках! Лучше всех эти купюры расходились! Пачками!

ЖЕНИХ. Бедные старики!

СВИДЕТЕЛЬ. Бедные?! Ты бы видел, как они радовались!

СВИДЕТЕЛЬНИЦА. Им все равно деньги не нужны! Настоящие у них все замусоленные были, — а мы им — новые, цветные!

СВИДЕТЕЛЬ. Это мой принцип — не отбирать, а менять!

НЕВЕСТА. А сейчас? Что на что мы меняем?