Дипломаты в частном порядке охотно делились мнениями, но проблемы мира совсем нелегко представить широкой общественности, особенно в Англии и Соединенных Штатах. Речь идет не о великой безмолвной и пассивной массе людей. Кому известно о том, какие мнения могут там зарождаться? Мнения в массах формируются обстоятельствами, и вероятнее всего страшными обстоятельствами войны, а не спокойными условиями мира. Мнение думающей публики – участников движения за мир в особенности – возмутится, если из программы Гаагской конференции будут исключены проблемы разоружения. На всех конгрессах мира, проводившихся ежегодно (в Глазго в 1901 году, в Монако – в 1902-м, в Руане и Гавре – в 1903-м, в Бостоне – в 1904-м, в Люцерне – в 1905-м и в Милане – в 1906-м), принимались резолюции, требовавшие от правительств предпринять серьезные усилия для достижения согласия по вооружениям. Баронесса фон Зутнер, удостоенная Нобелевской премии мира в 1905 году, и ее коллеги-миротворцы на ежегодных конференциях у озера Мохонк в Америке выступали с такими же страстными призывами. В 1907 году Джейн Аддамс опубликовала книгу «Новейшие идеалы мира», вызвавшую неудовольствие Рузвельта, но внесшую весомый вклад во всеобщее движение за мир.
Карнеги, подхватив идею К. – Б. о Лиге мира или Лиге наций, решил, что самым подходящим человеком для ее учреждения является кайзер, поскольку «именно от него зависит, будет или не будет война на земле». Кайзер не раз приглашал его, так как любил миллионеров. И на этот раз Карнеги настроился на то, чтобы убедить его взять на себя такое обязательство 106. В послании он заблаговременно объяснил, как кайзер войдет в историю «миротворцем», а в сопроводительном письме американскому послу добавил: «Кайзер и наш президент составят замечательную команду, если совместно выступят за торжество мира». Он прибыл в Киль в июне 1907 года, дважды обедал с кайзером и получил приглашение на третью аудиенцию – с общими результатами, напоминавшими интервью Стеда с царем и баронессы фон Зутнер с Рузвельтом. Карнеги отозвался о кайзере как о человеке «чудесном, ярком, обладающем чувством юмора и милой улыбкой»: «Думаю, ему можно доверять, и он – за мир… Очень обаятельный человек, очень; мне понравился». Оказавшись уже вдали от милой улыбки, Карнеги вспомнил о своей миссии и написал кайзеру, убеждая совершить великое деяние в Гааге и доказать всему человечеству, что он является «подлинным апостолом мира».
Слова и жесты подобного рода были присущи поборникам мира и вводили в заблуждение общественность. Политические лидеры сообщали публике только то, что казалось им благотворным и безвредным, а суровые реалии сохраняли для себя. Лишь один человек честно и открыто говорил о войне. Мэхэн, теперь адмирал, продолжал печатать статьи о свободном применении силы и в преддверии конференции – об опасности возрождения требований иммунитета частной собственности в морях. Военная сфера должна быть защищена от непрофессионалов. «Предубежденность общественного мнения в большинстве стран 107, – писал он с тревогой Рузвельту после зарубежной поездки, – такова, что создается опасность неверного и поспешного толкования проблемы войны».
Именно предубежденность общественности вынуждала британское и американское правительства поддержать включение проблемы разоружения в программу конференции. Ни Грей, ни Рузвельт не верили в то, что дискуссии приведут к практическим результатам, и в беседах с иностранными послами объясняли: им приходится настаивать на обсуждении этих проблем «ради общественного мнения». Германия, Австрия и Россия требовали исключить эти вопросы из дискуссий, опасаясь, что могут оказаться в ущербном положении. После долгих дипломатических переговоров о конференции объявили без упоминания проблем разоружения в повестке дня и со столь многочисленными оговорками, что создавалось впечатление, будто она сорвется, едва начавшись. Великобритания, Соединенные Штаты и Испания оговорили для себя право поставить вопрос о разоружении на обсуждение; Германия, Австрия и Россия настояли на праве воздержаться или не участвовать в обсуждении, если такие проблемы будут подняты; другие нации тоже выставили свои условия.
