Работа конференции, как и прежде, проходила в комиссиях: по арбитражу, по законам и обычаям сухопутной войны, по законам и обычаям морской войны и в дополнительной четвертой комиссии – по морскому праву. Буржуа и Бернаерт возглавляли первую и вторую комиссии, Торниелли – третью и Мартенс – четвертую. На открытии конференции приветственная речь Нелидова не произвела никакого впечатления. Первые дни атмосфера на заседаниях была мрачная, мероприятия организовывались хаотично, на пленарной сессии акустика была настолько неудовлетворительной, что делегаты не могли понять, на каком языке к ним обращался один из ораторов – по-английски или по-французски?
Британцы все-таки вынесли на обсуждение проблему разоружения то ли из хороших побуждений, то ли желая доказать общественности ее бесперспективность. Никто из делегатов не покинул зал в знак протеста, поскольку предварительные разъяснения сэра Эдуарда Грея, хотя и туманные, создали впечатление, что эта тема не получит дальнейшего развития и не создаст неудобных осложнений. Проблему изложил сэр Эдуард Фрай 117, описав возмутительное наращивание орудий смерти и предложив резолюцию, призывавшую «к последующему серьезному изучению» вопроса в том же неопределенном стиле, в каком она была представлена в 1899 году. Нелидов согласился: если ограничение вооружений не вызывало энтузиазма в 1899 году, оно еще менее актуально в 1907-м. Делегаты приняли резолюцию Фрая без голосования. Обсуждение проблемы заняло двадцать пять минут. Стед разразился гневной тирадой по поводу «постыдной и скандальной капитуляции», и даже госсекретарь Рут сделал вывод: инициатива Грея была лишь красивым жестом, предназначенным «для ублажения британского общественного мнения».
Хотя миротворцы и приуныли после «похоронной речи», как назвал Маршалл выступление Фрая, и у журналистов пропал интерес, конференция все же приступила к серьезному рассмотрению проблем, связанных с законами и обычаями войны 118. Делегаты почувствовали подлинную заинтересованность, когда начали обсуждать и готовить проекты документов по вопросам, имевшим прямое отношение к их профессии и присущим войне, как одной из привычных сфер жизнедеятельности человека: о правах и обязанностях нейтральных государств, о силовом взыскании международных договорных долговых обязательств, об открытии военных действий. Они проявляли гораздо больше рвения, чем на первой конференции, будто вопрос стоял не просто о войне, а о войне надвигающейся. Заседания комитетов созывались два раза в день, зачитывались пространные документы, выслушивались мнения и оценки экспертов, разрабатывались новые проекты, велись нескончаемые конфиденциальные переговоры в поисках компромиссов. «Со времени сдачи экзаменов на адвоката я не работал так много и напряженно, как в последние шесть недель», – сообщал Маршалл Бюлову.
Снова обсуждалась проблема сбрасывания метательных снарядов и взрывчатки с воздушных шаров, и делегаты, не желая создавать себе головную боль, продлили запрет еще на пять лет. Все согласились с неприкосновенностью нейтральных территорий, что особенно интересовало бельгийцев, и была разработана конвенция из двадцати пяти статей, устанавливавших соответствующие правила и процедуры. Необычные дискуссии разгорелись по поводу новой проблемы, возникшей вследствие предательского и внезапного нападения Японии на Россию в 1904 году. Они завершились принятием конвенции, запрещавшей открывать военные действия без предварительного неукоснительного предупреждения в форме объявления войны или ультиматума, сопровождаемого угрозой объявления войны. Другая конвенция из пятидесяти шести статей обновляла формулировки законов и обычаев сухопутной войны. По результатам венесуэльских событий 1902 года была принята конвенция, запрещавшая использование силы при взыскании международных долговых обязательств, кроме тех случаев, когда должник отказывается от арбитража. Этот документ свидетельствовал о значительном достижении в сфере международного права.
