Известно, что, не говоря о пруссаках и австрийцах, итальянцы и баварцы, солдаты из германских земель шли в Русский поход без увлечения, равнодушно. И такое наблюдалось со стороны, несмотря на то, что им уже приходилось сражаться рядом с французами в предыдущих войнах. Однако боевого товарищества между ними не наблюдалось. Французы, «баловни военного счастья», относились презрительно к своим союзникам и в повседневной жизни во всем требовали себе первого места.
Как такое можно называть в военно-национальной политике Наполеона Бонапарта? Доверием к своим подневольным союзникам? Или недоверием к ним? Желанием держать, скажем, португальский конно-егерский полк под «железным» присмотром Молодой гвардии.
Или намерение видеть в многотысячных войсках союзников прозаичное «пушечное мясо» при осуществлении своих широких завоевательных планов, которые в мировой истории были сродни разве только что Чингисхану, Александру Македонскому и Адольфу Гитлеру. В этой «разночтимой» компании Наполеон Бонапарт занимает вполне достойное место.
В этой связи хочется провести одну историческую параллель, которая почему-то не встречается в трудах историков и писателей, исследующих и пишущих о событиях Отечественной войны 1812 года. В истории Древней Руси, Русского царства и Российской империи никогда не было такой многочисленной армии вторжения, которую привел в наше Отечество император французов Наполеон I Бонапарт. Воинственный внук Чингисхана основатель Золотой Орды хан Батый в 1237 году привел на Русь конные степные полчища численностью почти вдвое меньше.
При сравнении нашествия Наполеона на Россию и Батыева нашествия на Русь следует заметить и другое обстоятельство. Первая мировая война 1914–1918 годов в сравнение с этими историческими бедствиями для земли Русской никак не идет. То была эпоха разделения мира на два враждующих империалистических лагеря и Великая война, как мировой пожар, была иным явлением в ратной летописи тогдашней Российской державы.
В российской столице, в Военном ведомстве, Министерстве иностранных дел и при дворе знали со всей достоверностью о намерениях Наполеона и мобилизации его военных сил. Причем такая информация поступала в Санкт-Петербург не только из Парижа, но и из многих европейских стран. Обильную информацию поставляли не только разведчики и дипломаты, но и простые обыватели сопредельных стран, эмигранты из Франции. В поступавших сведениях сомневаться не приходилось, поскольку они дублировались разными источниками.
В такой международной ситуации России приходилось стремиться не отстать от Франции в военных приготовлениях, чтобы суметь отразить вражеское вторжение на свою территорию. Император Александр I принял немало важных оборонных решений. В феврале 1812 года он заменил на посту военного министра своего временщика генерала от артиллерии А.А. Аракчеева более компетентным и опытным генералом от инфантерии Михаилом Богдановичем Барклаем де Толли.
Будущий генерал-фельдмаршал и князь Барклай де Толли происходил из старинного шотландского рода, известного с XI столетия, переселившегося в XVI столетии в Лифляндию. Службу начал 19‑летним вахмистром Псковского карабинерского полка, в 1776 году. Через два года получил производство в первый офицерский чин, в корнеты. В 1786 году переведен поручиком в 1‑й батальон Финляндского егерского корпуса. Во «Второй екатерининской турецкой войне» участвовал в Очаковском штурме, сражении под Каушанами, взятии крепостей Аккерман и Бендеры.
В 1790 году, как адъютант принца В.А. Ангальт-Бранденбургского, участвовал в войне со шведами на территории Финляндии. Как командир батальона Санкт-Петербургского гренадерского полка принял участие в подавлении Польского восстания 1794 года, будучи награжден орденом Святого Георгия 4‑й степени за взятие города Вильно. В 1798 году произведен в полковники, в 1799 году – в генерал-майоры.
Восхождение М.Б. Барклая де Толли в ранг военачальника началось с антинаполеоновских войн. В 1805 году он командовал бригадой. В 1806 году в сражении под Пултуском начальствовал арьергардным отрядом на правом фланге русской армии. За это дело был награжден орденом Святого Георгия 3‑й степени. При Прейсиш-Эйлау получил тяжелое ранение в правую руку и вскоре получил звание генерал-лейтенанта.
Во время лечения в Мемеле георгиевского кавалера в генеральских эполетах навестил сам император Александр I, который имел с ним продолжительную беседу. После этого государь стал отличать Баоклая-де-Толли среди остального генералитета и тот сделал головокружительную карьеру, обойдя многих старших генералов. Это, естественно, вызвало недовольство в армейских верхах. В апреле 1807 года он принял в командование дивизию.
