21‑я пехотная дивизия генерал-майора Н.И. Демидова: три бригады – 6 полков, в том числе 2 егерских, и полевая артиллерийская бригада (1 батарейная и 1 легкая роты).
25‑я пехотная дивизия генерал-майора П.Я. Башуцкого: три бригады – 6 полков (три морских, пехотный и два егерских) и полевая артиллерийская бригада (1 батарейная рота и 3 морских артиллерийских полуроты).
Кавалерийская бригада: 2 драгунских и 3 Донских казачьих полка.
Помимо этих войск в состоянии формирования находились у Торопца 1‑й резервный корпус генерал-адъютанта Е.И. Меллер-Закомельского, и у Мозыря 2‑й резервный корпус генерал-лейтенанта Ф.Ф. Эртеля. Они состояли из запасных и гарнизонных батальонов, запасных эскадронов, крепостных гарнизонов, казачьих полков, различных воинских команд. С началом войны эти резервные корпуса оказались фактически расформированными, передав свои войска в состав действующей армии.
Из списочного состава сухопутных армейских сил России (1‑я, 2‑я, 3‑я и Дунайская армии, Рижский и Финляндский корпуса) обращает на себя внимание то, что Военное министерство Барклая де Толли приложило немало организаторских усилий, чтобы наиболее полноценные корпуса и дивизии находились у границ с Восточной Пруссией и герцогством Варшавским. То есть в составе 1‑й и 2‑й Западных армий – там, где ожидался главный удар наполеоновской Великой армии.
В этих двух Западных армиях пехотные дивизии имели по три бригады, одна из которых была егерской. Полевые артиллерийские бригады состояли из трех рот – одной батарейной и двух легких. Кавалерийские дивизии состояли преимущественно из кирасирских и драгунских полков. Почти вся российская гвардия находилась в составе полевых войск, расквартированных близ западной границы. Корпусные штабы имели части усиления.
Дислокация армий Барклая де Толли и Багратиона свидетельствовала о том, что начальное наступательное движение Великой армии императора французов на берегах Невы было достаточно точно просчитано. Начальный период войны показал, что никакого прорыва государственной границы в неожиданном месте не случилось: враг ожидался там, где он и должен был появиться – с сопредельной стороны севернее Полесья.
Все же на главном направлении соотношение сил складывалось далеко не в пользу русской армии. Барклай де Толли имел под своим командованием войска общей численностью в 120 тысяч человек, Багратион – гораздо меньше. Южнее их на Волыни со штабом в Луцке находилась 3‑я (обсервационная, то есть наблюдательная) Западная армия генерала от кавалерии Тормасова. Вместе три Западные армии насчитывали чуть более 210 тысяч человек при 906 орудиях.
Главные действующие силы русской армии имели большой опыт ведения боевых действий, полученный в последние годы в ходе двух неудачных для России войн с Францией и только-только завершившейся длительной войны с Турцией. Кампании 1805 и 1807 годов не поколебали нравственного духа нижних чинов и офицерства. Большим достоинством многих военачальников являлось то, что они сражались под знаменами А.В. Суворова.
1812 год вносил свои коррективы в состояние боевого духа русской армии. Она теперь призывалась не для борьбы с завоевателем Бонапартом на полях Европы, а для защиты родных очагов. Это умножало силу русских войск, заметно уступавших неприятелю в численности.
Подготовка к отражению французского нашествия велась последние два года под общим руководством военного министра генерала от инфантерии М.Б. Барклая де Толли. Он оказался, как говорится, «в нужное время на своем месте». В среде историков старой России ему давалась чаще всего такие характеристики:
«…Барклай не отличался выдающимися способностями, но обладал многими из драгоценнейших качеств полководца. Простой, ясный и практичный ум, полное самообладание и спокойствие в самые тяжелые, решительные минуты, самостоятельность, непоколебимая настойчивость в преследовании поставленной цели, презрение к опасности и, наконец, истинное благородство характера – составляли отличительные черты Барклая. Он пользовался доверием и расположением императора Александра и вполне оправдал их.
К сожалению, его иностранная фамилия, сухой, замкнутый характер и неумение говорить с войсками делали его мало популярным в армии».
Именно М.Б. Барклай де Толли, оказавшись во главе Военного ведомства, много сделал для переучивания полевых войск. Последние войны на европейском континенте заставляли по-иному взглянуть прежде всего на тактику использования пехоты. К тому же надлежало обобщить в едином уставном документе суворовское тактическое наследие, чтобы по-новому строить обучение солдат и их командиров.
Перед Отечественной войной 1812 года в русской армии была усилена профессиональная воинская подготовка. Так, в войска поступило «Наставление гг. пехотным офицерам в день сражения». Особенностью этого уставного документа было то, что оно во многом отвечало духу суворовской «Науки побеждать». Вот некоторые пункты «Наставления»:
