В Гродно стоял летучий корпус атамана М.И. Платова, непосредственно прикрывавший полками легкой конницы линию государственной границы. Приказ об отходе пришел к Платову в ночь на 17 июня. Уничтожив – «спалив» мост через Неман, летучий корпус выступил на город Лиду. На следующий день польский авангард короля Вестфальского навел через реку два моста (понтонный и на плотах) и вступил в Гродно.
С первых дней Жером Бонапарт показал себя бесталанным полководцем, слабой тенью своего брата, украшенного императорской короной. Все началось с того, что он не смог демонстрацией активности удержать на месте русскую 2‑ю Западную армию. Эти несколько дней позволили бы главным силам императора французов взять ее в надежное полукольцо и навязать Багратиону проигрышную для него баталию.
Оказавшись на правом берегу Немана, войска короля вестфальского до 22 июня находились в «неподвижном состоянии». Даже кавалерийский корпус, которому следовало бы незамедлительно пойти искать противника, занялся установлением контроля над ближними дорогами. Все сведения о русских войсках черпались из допросов местных жителей и данных лазутчиков из числа поляков здешних мест. Все же французам удалось достоверно установить, что казачий корпус Платова пошел на соединение с войсками Багратиона.
Сам Жером Бонапарт прибыл в город 18 июня, приветствуемый польской частью местного населения как освободитель. Через два дня брат императора устроил в Гродно парад войск 8‑го армейского корпуса. Местные шляхтичи проинформировали его о состоянии багратионовской 2‑й Западной армии, а некто помещик Рефинович привез свыше 300 ружей, отбитых у русских у села Вишневка. Король Вестфальский приказал своим войскам остановиться здесь на «заслуженный» отдых; они покидали Гродно в течение трех дней – с 22 по 24 июня.
В последующем король Жером Бонапарт оправдывался перед братом за свое бездействие у Гродно. Что, мол, ему требовалось сосредоточить войска, эшелонировать их на три перехода, дать отдых людям и лошадям, подтянуть отставшие обозы и устроить продовольственную часть. Но все эти объяснения признать состоятельными было нельзя, поскольку отступающая сторона уходила от границы без боя.
Только получив неудовольствие императора, Жером Бонапарт пошел форсированным маршем по следам армии Багратиона. С севера, от Вильно ему шел навстречу корпус маршала Даву (примерно 50 тысяч человек), чтобы взять отступающую русскую 2‑ю армию в клещи.
Установить местонахождение этих двух вражеских сил атаману М.И. Платову позволили показания пленных, захваченных в ходе нескольких конных сшибок с французами. Получив такие сведения, Багратион снесся с Платовым и уведомил его в том, что им следует соединиться у местечка Бакшты и совместно неожиданно атаковать корпус Даву с тыла во время его походного движения к Минску.
Однако приближение значительных по численности войск короля вестфальского заставило главнокомандующего 2‑й Западной армии отказаться от такого дерзкого решения. Считается, что в иной ситуации маршалу Даву пришлось бы ввязаться в большой бой. Положение русских сил, находившихся в районе Кареличей, становилось явно невыгодным: то есть развитие событий грозило западней.
Багратион не зря считался мастером ведения авангардных и арьергардных действий. Он понял, что выход из сложившейся ситуации лежит только в маневренных действиях армии, соединении с отрядом генерала Дорохова и умелым прикрытием и сокрытием своих маршей платовскими легкоконными полками.
2‑я армия незамедлительно переправляется обратно на левый берег Немана. Сведения об этом немало удивляют неприятеля. 23 июня Багратион прибывает в Кареличи. В это время атаман Платов занимается привлечением внимания маршала Даву к ложному направлению движения русских. После этого летучий корпус должен был спешить на соединение с отрядом Дорохова, после чего ему предписывалось идти на соединение с силами Багратиона.
В Кареличах главнокомандующий 2‑й Западной армии в приказе от 25 июня объявил войскам о необходимости как можно быстрее достигнуть Минска и «предупредить» там французов. Багратион требовал походного движения «распашным» шагом. Он сказал о первых выигранных атаманом Платовым боях и предупредил о скорой встрече армии с неприятелем. Багратионовский приказ был выдержан в «суворовских тонах»:
«…гг. начальникам войск вселить в солдат, что все войски неприятельские не иначе что, как сволочь со всего света, мы же русские и единоверные. Они храбро драться не могут, особливо же боятся нашего штыка. Наступай на него. Пуля мимо. Подойди к нему – он побежит. Пехота коли, кавалерия руби и топчи!..
Тридцать лет моей службы и тридцать лет, как я врагов побеждаю через вашу храбрость. Я всегда с вами и вы со мной!..
