В Голлабрюне храбрые полки – Киевский гренадерский, 6‑й егерский и Черниговский драгунский, были свидетелями, как мы, быв окружены 100.000‑ною армиею, в числе 4.000 и без провианта, пробились сквозь и взяли в плен французов. Теперь нас 50.000, у нас кроме провианта есть вино и мясо, есть и того более – доброй воли служить Государю Императору верно».
25 июня 2‑я Западная армия достигла селения Мира. Полученные донесения от Дорохова омрачили главнокомандующего: войска маршала Даву оказались к Минску ближе и должны были раньше русских войти в город. С другой стороны, у Новогрудка, появилась польская кавалерия из состава войск короля Вестфальского.
Наполеон Бонапарт подталкивал брата действовать более энергично и, что самое главное, – результативно. Из главной штаб-квартиры Великой армии Жерому Бонапарту отправляется целый ряд указаний, как следует действовать. Но тот толковым исполнителем даже самых гениальных целеуказаний не являлся.
Император французов же продолжал владеть стратегической ситуацией. Он видел по штабной карте и по донесениям, что отрезанный от главной 1‑й Западной армии Багратион не имеет времени для маневрирования и боя, и теперь только стремиться уйти, оторваться от преследующего его неприятеля. Наполеон писал брату:
«Хотя Даву и находится уже с частью сил у Воложина, но он слишком слаб, чтобы остановить Багратиона. Все плоды моих маневров и прекраснейший случай, когда либо представлявшийся на войне, потеряны вследствие такого странного забвения основных понятий военного дела».
…Багратион все же решил побороться за Минск. Он отправил приказание следовавшей на усиление его армии из Москвы 27‑й пехотной дивизии генерал-лейтенанта Д.П. Неверовского остаться в Минске. Дивизия усиливалась 2‑й кирасирской дивизией, находившейся в тылах 2‑й Западной армии и 12 запасными батальонами, которые должны были выступить из крепости Бобруйск.
Но тем же приказом начальнику 27‑й пехотной дивизии Неверовскому в крайнем случае разрешалось оставить Минск и отступить на Борисов. Так оно и произошло, поскольку не приходилось рассчитывать выиграть силами четырех полков пехоты битву за Минск с корпусом маршала Даву, самым сильным в составе Великой армии.
В Мире главнокомандующий П.И. Багратион принимает важное для последующих событий решение: отказ от борьбы с французами за Минск и поворот походного движения 2‑й Западной армии на Бобруйск. Минскому губернатору посылается приказ сжечь все провиантские и иные магазины, которые не удастся вывезти из города. Коменданту гарнизона Борисова – заклепать и затопить орудия в случае появления неприятеля ближе 30 верст.
Поздно вечером 25 июня дороховский отряд присоединился к армии Багратиона. Люди были до такой степени измучены безостановочным движением, что несколько пехотинцев скончалось во время перехода. Дорохов приказал командирам егерских полков для облегчения нижних чинов бросить ранцы и шанцевый инструмент, но егеря не захотели оставить казенные вещи. От изнурения у многих под мышками выступала, вместо пота, кровь. Некоторые офицеры несли по два и по три солдатских ружья, и все верховые лошади были навьючены солдатскими ранцами.
Днем 26 июня авангард корпуса Даву занимает Минск, в котором русских войск не оказалось. Местный губернатор «не озаботился» уничтожением провиантских магазинов, и французы оказались обладателями 15‑дневных запасов продовольствия на целый армейский корпус. Теперь маршал Луи Николя Даву мог считать, что задача, поставленная перед ним Наполеоном, выполнена: русская 2‑я армия оказалась отсеченной от 1‑й Западной армии, находившейся в Дриссе.
Войска Багратиона, сосредоточившись в Нежине, начинают походное движение на Бобруйск. Генерал-лейтенанту М.И. Платову ставится задача прикрыть отходящую армию со стороны Мира от подходившей вражеской кавалерии. Это был авангард войск группировки короля вестфальского Жерома Бонапарта, спешившего наверстать упущенное во время отдыха в Гродно.
Отряд русской конницы, находившийся под непосредственным командованием войскового атамана Донского казачьего войска, стоявший у Мира, составлял лишь часть летучего корпуса. Это были пять с половиной полка иррегулярной конницы: половина Атаманского (три сотни), Донских казачьих Иловайского 5‑го и Сысоева, Башкирского казачьего, Ставропольского калмыкского, Перекопского татарского и роты Донской артиллерии. Всего около 2600 всадников и 12 конных орудий.
Остальные корпусные полки находились на дорогах, ведущих от Мира, или находились при главных силах армии Багратиона. Из числа последних три Донских казачьих полка – Краснова 1‑го, Иловайского 10‑го и Иловайского 11‑го присоединились к войсковому атаману, совершив ночной переход.
Атаман Платов был непревзойденным мастером действий легкой казачьей конницы. Кавалерийский бой у местечка Мира 27 июня стал первой серьезной победой русского оружия в начавшейся Отечественной войне 1812 года. Дело происходило так.
