Бой за Красный начался в 14 часов с подхода к нему легкой кавалерии 3‑го резервного корпуса Груши. Русским под ее давлением пришлось отступить за реку Лосвинка. Во время одной из конных атак бригадой генерала Бордесуля была захвачена русская батарея из 7 орудий. Тогда Неверовский стал отступать двумя пехотными колоннами, затем – одним большим каре, отражавшим наскоки вражеской конницы. Само каре состояло из небольших каре пехоты, построенных в две линии в шахматном порядке. Причем отступление шло не единовременно, а линия через линию.
Мюрат бросал в атаки на отступавшее русское каре эскадрон за эскадроном. Всего за день боя, который завершился около 20 часов, французская кавалерия совершила около 40 атак. Они отбивались таким образом: русская пехота, отступавшая быстрым шагом, делала первый залп, после чего начинала вести беглый огонь с дистанции в 50 шагов.
Такой отход с поля битвы привел в восхищение самого Наполеона Бонапарта, который зачастую мог похвально отозваться об умелом противнике. Сам же генерал-лейтенант Н.Н. Раевский хвалил в донесении за тот бой своих бойцов:
«Пехота… окруженная многочисленною неприятельскою конницей и поражаемая картечными выстрелами… ружейным огнем и штыками прокладывала себе дорогу. Неустрашимость и храбрость русского солдата явились во всем своем блеске».
Неверовский не просто хвалил доблесть подчиненных ему в том бою людей. Он словно воспроизводил то впечатление, которое его солдаты произвели на противника, до того уверенного в себе, в своем превосходстве в силе, наконец, в непобедимости под знаменами и наполеоновскими орлами. Один из французских мемуаристов так описывал виденное им в бое под Красным:
«Русские всадники казались со своими лошадьми вкопанными в землю…
Ряд наших первых атак кончился неудачей в двадцати шагах от русского фронта; русские (отступавшие) всякий раз внезапно поворачивались к нам лицом и отбрасывали нас ружейным огнем».
Обеспокоенный Багратион приказал подкрепить отряд Неверовского 26‑й пехотной дивизией генерал-майора И.Ф. Паскевича, который подоспел на помощь в 7 часов утра 3 августа. К тому времени французская кавалерия уже прекратила преследование отступавшего от Красного противника. Потери русских составили до 1500 человек (более половины – пленными) и 8 орудий. Французы – около 500 человек убитыми и ранеными.
Бой под Красным с его ожесточением и бесстрашием со стороны русских показал наполеоновскому воинству, что его не ждут легкие виктории в России. Пока еще малые потери в людях на полях брани действовали на дух солдат Великой армии, половина котрой не была чисто французской, уже не самым желательным образом. Как говорится, одно дело слышать, как воюют русские, другое дело видеть, как это они делают на своей родной земле.
Многие из тех участников Русского похода императора французов, кому в конце 1812 года посчастливилось вырваться из заснеженных российских земель, оставили после себя «фронтовые» мемуары. Их ценность состоит и в описании военных событий, и в том, что авторы говорили о состоянии собственных умонастроениях на той войне.
В последнем случае бесценную кладезь для истории составляют личные письма наполеоновцев из России. Показательно, к примеру, письмо рядового солдата из Вестфальского корпуса Великой армии И.А. Вернке, отправленное из-под Смоленска. В нем, среди прочего, говорится и такое:
«Теперь, дорогие родители, я буду вам жаловаться на мое положение, как было дело в трех сражениях… перед крепостью Смоленском, второе было… в двух милях от Смоленска… где мне пришлось видеть многих соотечественников, которые лежали без ног и без рук, как я видел лежащим маленького Зельтера на поле битвы».
Бой под Красным 2 августа 1812 года позволил современникам дать самые высокие оценки действиям русских. И.Ф. Паскевич, уже ставший генерал-фельдмаршалом Паскевичем-Эриванским, писал, что отступление «было не поражение, но торжество, соображая несоразмерность сил его (Неверовского
Значение боя под Красным состояло в том, что Багратиону, как главнокомандующему ближайшей к Смоленску русской армии, удалось точно установить движение главных сил Великой армии. И он начал спешно перебрасывать войска для защиты города-крепости, сторожившего прямой путь на Москву.
…Отряд Неверовского отступал к Смоленску. В 6 километрах от него он к полудню 3 августа соединился с 7‑м пехотным корпусом генерал-лейтенанта Н.Н. Раевского, посланным Багратионом на выручку отступавшего из-под Красного авангарда. Численность русских войск составила теперь 15 тысяч человек при 76 орудиях. Это был пока все, что можно было выставить на оборону города.
