Это вышло бы далеко за рамки этого раздела. Описывая меры по оздоровлению берлинского бюджета, скажу только, что вначале удалось снизить, а затем и заморозить расходы земли. А это произошло благодаря:
– оздоровлению обширной частной собственности, находящейся в управлении государственных органов,
– сильному сокращению персонала,
– сокращению рабочего времени без компенсации потерь в заработной плате,
– отмене рождественских премий для госслужащих,
– выходу из особенно дорогой Берлинской программы по поддержке жилищного строительства,
– реформе управления недвижимостью,
– множеству других содержательных мер по реформе.
При моем уходе расходы были на 18 % ниже уровня 2001-го, последнего года перед моим вступлением в должность. А поскольку доходы после периода больших пятилетних экономических затруднений в 2006 году заметно стабилизировались, я смог завершить два моих последних года в должности – 2007-й и 2008-й – даже с профицитом бюджета. Кстати, это был первый профицит бюджета Берлина во всей истории этой земли с 1948 года. Через несколько лет можно будет увидеть, что мои преемники сделали из этой ситуации.
Мой опыт я могу кратко обобщить следующим образом:
– Успешное оздоровление бюджета требует времени, для этого необходим боевой дух и выдержка, а на нее тратится очень много душевной энергии.
– Без безоговорочной личной отдачи и заинтересованности в каждой стратегической детали успеха не будет.
– Проблема: большинство администраторов, включая и средних министров финансов, не борцы и лишь в редких случаях творцы. Они хотят блистать на своих должностях, хотят, чтобы их воспринимали как важных и успешных. Но они боятся риска, так как это может повлечь за собой потерю должности.
– Санирование будет тем лучше, чем скорее глава того или иного правительства станет союзником министра финансов.
– Успехи санирования зависят – к сожалению – от действующих лиц. Они сразу же попадают под угрозу, как только эти лица меняются. Для того чтобы сделать успехи стабильными, необходима глубоко укоренившаяся «культура стабильности».
Но самое важное: санирование и консолидирование могут найти поддержку большинства, если они, с точки зрения тех, кто обеспечивает большинство, действительно безальтернативны. Любое обещание поддержки со стороны (пусть оно будет не прямым и связанным с условиями) ослабляет желание заниматься санированием и укрепляет тех, кто мешает изменениям и хочет сохранить наличную недвижимость.
Моя теория свидетельствует, что проблемы задолженности южных стран кроются еще и в том, что внутренняя склонность этих обществ к солидному ведению хозяйства и склонность к подчинению общим принципам сформированы в меньшей степени, чем в северных странах. Описанная мною в начале главы антропологическая константа финансовой системы, а именно ориентирование на собственные выгоды, действует там особенно заметно.
Большое искушение государственной задолженности заключается в том, что она в принципе изначально повышает возможности расходов, и при этом не возникает необходимости ввязываться в политические споры о дополнительных налогах и экономии. В практических действиях государства также можно оставлять без внимания погашения, если исходить из того, что государственный долг как «вечный долг» всегда можно снова реструктурировать, что как раз является общей практикой.
Но это не будет проблематичным до тех пор, пока платежеспособность какой-нибудь государственной структуры не окажется под вопросом. Огромный шок долгового кризиса евро заключался также в том, что рынки вдруг усомнились в платежеспособности стран, затронутых кризисом.
Если исключить вопросы платежеспособности, то тогда посильность государственной задолженности будет касаться вопроса, посильным ли окажется в будущем бремя обслуживания процентов. Здесь есть простое, но железное правило: государственные долги при постоянной процентной ставке в среднем в процентном отношении не должны расти больше, чем доходы, тогда относительная процентная нагрузка также не будет повышаться. Однако если процентная ставка будет повышаться относительно роста доходов, то будущая возможность задолженностей снизится. Если же процентная ставка будет понижаться относительно роста доходов, то будущая возможность задолженностей возрастет.
Последние тридцать лет характеризовались в плане посильности долгов государственных бюджетов противоположными тенденциями, которые в сумме сформировали сегодняшнюю дилемму с долгами:
– В промышленно развитых государствах снизился средний реальный рост экономики и вместе с ним – при имеющейся доле государственного сектора – также реальный рост государственных доходов. Это принципиально снизило возможности государственной задолженности, чтобы можно было удерживать постоянной норму обременения государственного бюджета расходами на выплату процентов.
