– Одновременно снизились также средние темпы инфляции, так что номинальный рост экономики снизился еще больше, чем реальный. Это само по себе продолжало снижать возможности для задолженности, чтобы иметь постоянную норму расходов на выплату процентов.
– Но одновременно стареющие общества и снижающийся рост экономики повысили политическое давление на задолженности.
– И тогда было очень выгодно, чтобы одновременно происходило значительное секулярное падение уровня процентных ставок. Оно складывалось так, что с избытком компенсировало падение темпов роста и давало возможность повышения доли долгов при почти не повышающихся или даже падающих нормах расходов на выплату процентов.
– Для южных стран еврозоны этот эффект проявился еще сильнее, потому что вместе с евро они получили низкие проценты прежней д-марки. Они могли растянуть надолго свои задолженности, так что при этом норма расходов на выплату процентов не увеличивалась.
Это шло хорошо до тех пор, пока рынки капитала все государственные долги в еврозоне считали примерно одинаково доходными. Но когда в ряде стран зоны евро с 2009 года процентные надбавки (спреды) по отношению к федеральным займам постоянно повышались, то эти государства, по посильности их долгов, оказались в новом мире. Правда, требования уплаты процентов рынками (за исключением Греции, Португалии, Ирландии) были еще не такими высокими, как до валютного союза. Но долговые обязательства выросли, и отсутствие инфляции способствовало еще тому, что в будущем при медленном росте доходов также трудно будет снова выйти из долгов.
Нетрудно будет подсчитать, что, например, такая страна, как Италия с уровнем задолженности в 120 % общественного продукта, при процентной ставке, например, 7 %, постоянно будет иметь трудности, если государственные доходы в год будут расти только на 3 или 4 %. При этом для каждой страны процентная ставка, с которой она постоянно могла бы вести хозяйственную деятельность, тем ниже, чем выше уже образовавшаяся задолженность. Конечно, эти переходы скользящие. Но при имеющемся росте экономики для каждого допустимого государственного долга уровень процентных ставок, при котором дальнейшее развитие выходит из-под контроля в том смысле, что рост государственной задолженности становится неуправляемым и страна больше не может оплачивать свои долги, – тогда это была бы «смертельная ставка»33. Правило долгов использует подходящие в этой взаимосвязи математические закономерности и служит цели выводить допустимую задолженность страны количественно. Вычисленное таким образом с помощью потолка задолженности правило долга может затем найти применение в административной и политической реальности.
Важнейший предел задолженности связан с достаточной компетентностью, в сочетании с решимостью и сознанием ответственности у тех, которые определяют курс финансовой политики. Правовые конструкции для ограничения задолженности могут это поддержать, но не заменить: страны с постоянно стабильными финансами, такие как Швеция или Швейцария, не нуждаются в установлении никаких потолков для задолженностей. Но и там это не повредит. У государств – закоренелых должников, чьи элиты не отличаются соблюдением законов, всегда найдутся средства и пути для того, чтобы этот законодательный долговой тормоз работал на холостом ходу.
Очень важно уяснить логику, которая стоит за разумной политикой ограничения задолженностей. Эта логика вращается вокруг необходимого в определенной исторической ситуации первичного профицита в бюджете. Если, например, поставлена цель в течение определенного срока свести государственную задолженность до 60 % ВВП – то есть нормы Маастрихтского договора, то можно рассчитать, какой первичный профицит в государственном секторе необходим, для того чтобы достигнуть этой цели. Необходимый первичный профицит при этом тем больше, чем выше уже накопившийся уровень долга. Примерные расчеты для некоторых стран приводятся в таблице 7.3.
