Как уже было показано в главе 3, с начала валютного союза различия между странами-участницами не уменьшились, а увеличились, причем северные страны, включая Германию, и южные страны, включая Францию, развивались в разных направлениях. Всегда было ошибкой полагать, что единое экономическое пространство и единая валюта чуть ли не автоматически приведут к реальной конвергенции. Реальная конвергенция среди старых членов Европейского сообщества по доходу на душу населения, уже в начале восьмидесятых годов подошла к состоянию застоя, и валютный союз в этом ничего не мог изменить. В валютной зоне США региональные расхождения доходов еще больше, чем в зоне евро, и также длительное время стабильны. Однако при этом региональные различия по безработице меньше, а по уровню заработной платы выше, чем в зоне евро44.
Различия в экономической производительности и инновационности народных хозяйств 45 не обязательно должны отражаться в финансовой платежеспособности государственного бюджетного хозяйства и в степени государственной задолженности. Есть богатые государства с рискованной степенью задолженности (США, Великобритания) и бедные государства с низкой задолженностью и значительными достижениями в консолидации (Эстония и с недавнего времени Румыния).
В зоне евро обращает на себя внимание относительно равномерный ход различий в области производительности труда, инновационности, интенсивности экспорта, динамики цен на рынке труда, с одной стороны, и различной способности принятия политических решений в плане солидных государственных финансов, с другой стороны. Наверняка очень просто сводить эти систематические различия между северными и южными странами валютного союза к фундаментальным факторам и принимать их как неизменные социоэкономические константы. Но тем не менее эти различия существуют, и нет никакого смысла отрицать их.
Они проявляются в различном качестве результатов образования46, работы правительства и государственного управления47, в различном доверии общества к государству и его институтам и, наконец, в различных путях решать – или не решать – социальные конфликты.
На вопрос о секрете успеха восточноазиатских экономик вообще и экономики Сингапура в частности, министр финансов Сингапура Тарман Шанмугаратнам описал то, что его восхищает в Германии и Швейцарии: «Кальвинистские и лютеранские традиции, напряженная работа, экономия и почтительная конкуренция – вот те ценности, которые мы считаем чрезвычайно важными»48. Но он мог бы сказать то же самое и относительно всех северных стран зоны евро.
Последствия мирового финансового кризиса тряхнули небольшие прибалтийские государства, которые лишь 20 лет тому назад освободились от Советского Союза и коммунизма, несравненно сильнее, чем Грецию и любую другую европейскую страну. В одном только 2009-м экономические достижения Латвии снизились на 18 %. Но политика очень быстро сделала необходимые выводы, и с 2011-го снова отмечается рост экономики. Сандра Калниете – бывшая раньше министром иностранных дел и еврокомиссаром, а сейчас депутат в Европейском парламенте – высказалась по поводу этого связанного с терпением желания действовать: «Мы ведь народ нордический, мы менее эмоциональны, но более разумны»49.
Остальные посткоммунистические страны – члены Евросоюза – проявляют меньше понимания относительно трудностей в принятии политических решений южных стран еврозоны.
Довольно бедная Болгария, непосредственный сосед Греции, в 2011-м имела государственный дефицит 2,5 % и государственный долг 17,5 % ВВП50.На пресс-конференции с Ангелой Меркель премьер-министр Болгарии Бойко Борисов сказал в 2012 году: «Я хотел бы дать моим коллегам совет, чтобы они меньше занимались Германией, а больше своими бюджетными дефицитами и внешними долгами. Тогда им не нужно было бы просить помощи у Берлина»51.
Чехия в 2011-м имела государственный дефицит 4,1 % и уровень долга 39,9 % ВВП52. Президент Чехии Петр Некас также высказался в 2012-м по поводу Греции: «Я не хотел бы быть недипломатичным. Но если посмотреть на греческий ВВП на душу населения и на покупательную способность, то нужно отметить, что Греция только на один маленький шаг стоит впереди нас. Но между нашими пенсиями и зарплатами и греческими существует драматическое различие. Минимальная заработная плата в Греции составляет примерно 750 евро, а у нас 320 евро». На вопрос, как должно идти дальше развитие Греции, он ответил:
«Существует лишь три возможных пути. Первый – это очень глубокие структурные реформы, которые Греция должна провести добровольно, сравнимые с трансформацией посткоммунистических государств в девяностые годы. Вторым путем могло бы быть что-то вроде финансового попечительства, то есть чтобы еврозона получила права контроля над греческим бюджетом. И третьим путем мог бы быть выход Греции из зоны евро. Первый путь, конечно, самый лучший. Но Греция должна решить это сама»53.
