Филипп Багус анализирует: «История европейской интеграции воспринимается как постоянная борьба между двумя направлениями: либеральным и социалистическим видением Европы. В зависимости от соотношения сил развитие склоняется больше то в одну, то в другую сторону. Либеральная сторона для мирной и процветающей Европы считает необходимым только одно: свободу. Товары, услуги, капитал и люди должны иметь возможность беспрепятственно пересекать границы. Права частной собственности должны быть защищены». Эта точка зрения имеет свои корни в англо-шотландском Просвещении, которое при правильных общих условиях делает ставку на спонтанный порядок. Альтернатива, названная Багусом «социалистической», приближается к центральному управлению, которое строит крепость Европу. Эта альтернатива соответствует той рационалистической французской духовной традиции, которую Фридрих Август фон Хайек назвал «сциентистской», Вильгельм Репке сказал об этом в пятидесятые годы: «Если мы захотим попытаться организовать Европу централистски, подчинить ее бюрократии плановой экономики и одновременно сковать в более или менее сплоченный блок, то это не меньше, чем предательство Европы»41.
Экономика Дэвида Юма и Адама Смита привела прямо к Фридриху Августу фон Хайеку и к ордолиберальной Фрайбургской школе 42. Это также был пример государственного строя немецких участников переговоров под руководством Альфреда Мюллера-Армака, когда в 1957 г. речь шла о создании Общего рынка. Логика этого государственного строя стоит поперек меркантилистским и государственным интервенционистским традициям, которые особенно характерны для Франции. Она также противостоит марксистской и социалистической традиции. Однако она хорошо совместима с рыночной экономикой скандинавского склада.
В этой традиции научно-консультативный совет при Федеральном министерстве экономики выдвигает следующие аргументы:
«Не нужно… никакого закрепленного в европейском праве принуждения к сокращению дефицитов или профицитов в доходно-расходных балансах отдельных государств-членов… Найти корень проблемы нетрудно. Если организационные рамки оставят достаточно пространства рыночным силам на рынках сбыта и рынках труда, то экономическая мощь и особенно экспорт этих государств-членов восстановят баланс. Необходимые реформы рынков сбыта, рынков труда и рынков капитала могут сопровождаться европейскими директивами и распоряжениями. Невозможно определить, какие конкретные шаги необходимы для отдельных стран, постоянным регулирующим механизмом. Поэтому требуемые структурные реформы должны оставаться на уровне отдельных стран – членов ЕЭС в соответствии с принципом субсидиарности и национальной ответственностью. Однако важно создать для этого через обязательные правила в области фискальной политики и через действие сигналов процентных ставок стимулы для того, чтобы начать необходимые реформы»43.
Масштабы финансового передела в экономическом сообществе пока еще не ограничены. В распоряжении ЕС находятся только доходы от различных собственных средств в целом около 1 % ВВП ЕС. Наверняка это еще не трансфертный союз. Тем не менее взнос Германии нетто в пересчете в абсолютные цифры очень значительный, он соответствует 45 % трансферта получателям нетто44. В настоящее время еще пока не установлено, будут ли считаться большие поручительства, обременения и обязательства, которые Германия взяла на себя с начала кризиса долгов и платежного баланса еврозоны (см. главу 4) как вступление в трансфертный союз. Во всяком случае, после второго пакета помощи Греции вероятность этого возросла.
