Европе не нужен евро полностью

Последний президент Дойче Бундесбанка перед введением евро Ганс Титмайер очень сдержанно высказался в 2005 году: «При принятии Маастрихтского договора прежде всего в немецкой политике была большая надежда, что валютный союз уже в скором времени окажется катализатором для дальнейшего развития политической интеграции и создания более дееспособных политических структур в валютном союзе. Но пока такое действие в качестве катализатора мало ощущается»⁵⁵. Бывший американский президент эмиссионного банка Пол Волкер очень ясно высказался в 2011 г.: «What is now perfectly clear is that work is incomplete. The European Central Bank has not been matched by an equally strong central political authority. There is no European governement with sizable fiscal resources and authority to enforce needed budgetary discipline within its member states»⁵⁶.

«То, что сейчас совершенно ясно, это то, что работа не завершена. Европейский центральный банк не обладает столь же сильной центральной политической властью. Там нет европейского правительства со значительными бюджетными ресурсами и полномочиями для соблюдения необходимой бюджетной дисциплины в рамках своих государств-членов». Однако даже такое центральное действующее лицо, как Ганс Титмайер, также не смог в последней главе своей книги «Вызовы евро», посвященной политической интеграции Европы, конкретно описать, каким образом Европа должна развиваться политически. Он требовал отмены смешанных компетенций и критиковал: «Ограниченная слишком многими обязательствами ситуация Гулливера не может служить соответствующей рамкой для открывающего перспективы на будущее политического устройства на европейском уровне»⁵⁷. Книга Титмайера вышла до мирового финансового кризиса и кризиса евро. Но мы продолжаем идти дальше в том же неверном направлении, которое критиковал Титмайер.

После саммита ЕС 9 декабря 2012-го, на котором было принято решение о межгосударственном договоре, Гюнтер Нонненмахер высказал надежду, что у «него хорошие шансы войти линией водораздела в историю европейской интеграции. Так как в Брюсселе разошлись два потока, которые в пятидесятые годы, когда сообщество охватывало шесть государств, шли по одному руслу: желание Европы после двух опустошительных войн XX века стремиться к миру, благосостоянию и стабильности и видение все более тесного союза народов, которое Вальтер Хальштейн, первый президент комиссии ЕЭС, назвал «незавершенным федеральным государством»⁵⁸.

Ангела Меркель с осени 2011-го начала говорить о необходимости «политического союза», а затем уже в неявной форме об исходном недостатке Маастрихтского договора. Но содержание такого политического союза остается у нее до сих пор неопределенным, так как речь должна идти о большем, чем фискальные нормы нового межгосударственного договора. Спор с Францией также был бы запрограммирован, если бы Германия попыталась развивать комиссию ЕС в европейское правительство⁵⁹. Историк Генрих Август Винклер, правда, полагает, что трудности единой валюты увеличат шансы политического союза, и уже видит «Европу на перепутье кризиса», но и он совершенно спокойно выступает по содержанию и конструкционным деталям такого союза⁶⁰. В остальном французы, как считает французский социалист Юбер Ведрин, понимают под федерализмом нечто совершенно иное, чем немцы, а именно, «что долги должны быть общими и Германия должна платить больше»⁶¹.