Этот закон стал следствием саммита по кризису от 7 мая 2010-го, на котором было принято принципиальное решение о «зонтике спасения» евро, который в последующие недели был наполнен содержанием. Так, от одного саммита по кризису к другому продолжалось в течение следующих 18 месяцев. Таким образом «Европейский фонд финансовой стабилизации» (ЕФФС), гарантированный странами еврозоны фонд для уплаты долгов, многократно «укреплялся» и «делался более гибким».
Повышение максимального объема гарантий от Германии с 123 млрд € до 211 млрд € с принятым 13 октября 2011-го Законом об изменении стабилизационного механизма приобрело силу закона67. Временный ЕФФС должен быть заменен на Европейский стабилизационный механизм (ЕSМ). Осенью 2011-го существовало представление, чтобы использовать средства из долгового фонда как «эффект рычага» и для относительно надежных кредитных траншей других кредиторов. Это в итоге не состоявшееся усилие не увеличило бы, правда, объем ответственности, но увеличило бы вероятность того, что ответственность наступит. Рамки ответственности ЕФФС – это только часть прямой и косвенной общей ответственности Германии, а она в сумме выше, чем в два раза.
Многочисленные саммиты по кризису выполняли не только постоянную работу по перестройке и увеличению «зонтика спасения» евро. Они, кроме того, прилагали усилия для установления лучших норм по стабилизации для национальных бюджетов и для бо́льшей экономической и финансово-политической координации. Казалось, что на этом саммите был достигнут «прорыв», но спустя несколько дней после этого выяснилось, что всплыли новые вопросы, а на старые вопросы были даны неверные ответы.
Корреспондент газеты «Франкфуртер альгемайне цайтунг» FAZ в Брюсселе, Вернер Мусслер, писал в декабре 2011-го по поводу своего опыта с 16 саммитами по кризису за два года: «Уже в течение двух лет мы ездим в режиме кризиса, а конца не видно… До следующего заседания всегда есть время подумать. Но какое отношение имеет обсуждавшееся ранее с остальными проблемами и как это сказывается на главном? Можем ли мы сказать, как будут обстоять дела с валютным союзом через два, три года? Будет ли он еще существовать?.. Особенность нахождения решений в ЕС заключается в том, что компромиссы на саммите оставляют много места для интерпретаций, чтобы после этого все оказались в выигрыше. Однако это только означает, что многие вопросы остаются нерешенными»68.
Так продолжалось и после декабря 2011-го, а изменений не видно и к весне 2012-го, ко времени выхода в свет этой книги.
Первоначальное грехопадение, связанное с принципом No-Bail-Out, состоялось в Европейском совете 25 марта 2010-го в Лиссабоне. А первородное грехопадение относительно запрета денежного государственного финансирования произошло в ночь с 8 на 9 мая 2010-го на телефонной конференции ЕЦБ и советов центральных банков. Это произошло непредвиденно, но не без чьей-либо вины. Бундесбанк и его президент за недели до решения в Лиссабоне упустили возможность занять достаточно твердые позиции. Не действовали больше убеждения, которые нашел Аксель Вебер,
В политике для официального высказывания был и благоприятный момент, когда еще можно было повлиять на динамику развития. Но в Бундесбанке его определенно упустили. То есть, если кризис был настольно серьезным, что требовал нарушения договора при государственных поддержках госбюджетов, тогда он действительно был достаточно опасным, чтобы оправдать обход запрета денежного финансирования со стороны ЕЦБ. Катастрофа в тогдашнем решении о покупке облигаций Греции, Португалии и Ирландии заключалась не во влиянии на денежную политику. Эта политика тогда еще поддавалась управлению, она остается управляемой и в 2012-м, когда закупленные запасы достигли объема 230 млрд € (состояние на февраль 2012-го).
Запрет денежного государственного финансирования можно сравнить с состоянием целомудрия, для сохранения которого необходимо соблюдение определенных границ. Но после того как физическая преграда была однажды преодолена, для дальнейших действий больше не существует убедительных объективных границ.
