Пафоса сколько, пафоса… но улыбаемся и машем.
— Мы, горожане, плечом к плечу…
Алекс чуть не подавился ложечкой от столь дивной простоты. Они что, правда считают, что несут все тяготы наравне с гарнизоном? Как выяснилось, да — по крайней мере, хозяин дома с супругой.
Попаданец старательно прокручивает в голове все подвиги горожан: может, он что-то упустил?
Принимали участие в осадных работах? Нет, все работы выполняли солдаты, что в общем-то нечасто бывает в осаждённых городах. Обывателей при необходимости припахивают только так, но в Писеке и без того переизбыток военных, в услугах гражданских просто не было нужды.
Записались в ополчение? Снова нет, Зиверс подавал предложение — не столько ради военной необходимости, сколько ради попытки немного занять гражданских. Городской совет от предложения командующего гарнизоном отбрыкался крайне резко. Какие уж там были соображения у господ из совета, бог весть, но уж как сложилось.
Ах, они пустили в дом постояльцев… за которых, между прочим, честно платит военное ведомство. Не слишком щедро, да и проблемы от такого соседства есть, но всё-таки платят.
Ещё женщины Писека помогают воинам. Ну это да, не оспорить — сама хозяйка, Фокадан достоверно знает, как минимум трижды старательно влипала в ситуации по принципу досыта и без греха.
— … хотелось бы надеяться, что наши старания увенчаются наградами, — продолжал тем временем пан Воганька. Затем, на бис, сделал жирный, неумелый намёк о благодарности за гостеприимство.
Полковник кивает вежливо, пытаясь поймать какие-то несоответствия в разговоре. Ну не могут люди быть настолько ограниченными и неумными! Хотя пани Воганька говорила, что дом мужа достался от родителей по наследству, как и лавка, ныне арендуемая каким-то Новаком. Так что могут, вполне. Знаменитый стеклянный пол[4], чтоб его.
Спорить полковник не стал, ему в этом доме ещё жить. Отделавшись скользкими почти обещаниями, поблагодарил за обед и раскланялся, посетовав о делах.
— Бывают же… — несколько невнятно сказал Фланаган, хрустнув пальцами, когда они отошли от дома.
— Привыкай. Высший свет, не высший, но принят будешь. Офицер, отслуживший в армиях двух государств, заслуженно считается очень непростым человеком. Таких вот дуриков, как хозяева моей квартиры, хватает. Другое дело, идиотизм обычно нивелируется[5] образованием или умной супругой. Но и так бывает, столкнёшься не раз.
В штабе рассказал командующему о необычном обеде.
— Да ладно?! — Простонародно удивился генерал-лейтенант, округляя глаза, на что Фокадан вместо ответа только руками развёл.
— Сам удивляюсь столь незамутнённому сочетанию глупости и наглости.
— Ну-ка, подробней! — Зиверс кликнул денщика и велел принести кофе с заедками.
— Будете, полковник?
— Благодарю, не откажусь — Вахрумка у вас настоящий волшебник, такой кофе только у вас и встречал. Мой Роб пытался научиться у вашего денщика, но не то выходит, совсем не то.
Денщик, которому генерал изрядно приплачивал из своего кармана за подобные умения, еле заметно кивнул в знак благодарности и вскоре перед офицерами возник поднос. Алекс принялся рассказывать, да с мельчайшими подробностями. Генерал живо интересовался всякой мелочью, похохатывая, дотошно переспрашивая и временами записывая.
— Право слово, настоящий анекдот, — сказал он, жмурясь от удовольствия, — вы уж не рассказывайте эту историю, богом прошу. Я такую шутку задумал!
Глаза немолодого генерала сверкнули по-мальчишески, на что Алекс понимающе усмехнулся в ответ. Сейчас между ними не было разницы в возрасте и званиях. Друг напротив друга сидели живые воплощения поговорки Первые сорок лет детства для мужчины самые тяжёлые.
— Русские идут! — Облегчённо выдохнул Зиверс, разглаживая принесённую на совещание штаба депешу. Лица офицеров посветлели, пороха в городе оставалось совсем мало, и прусская проблема становилась всё более острой.
— Кто?
— Черняев.
Офицеры расслабились ещё больше, Ташкентский Лев[6] пользуется большим уважением не столько даже из-за неоспоримых полководческих способностей, сколько из-за хитроумия. Это в Российской Империи генералы называют Ташкентским Львом, в Европе всё больше Одиссеем[7]. Завоевав Туркестанский Край с лёгкостью неимоверной, восхитившей и поразившей весь мир, он в самое короткое время навёл там порядок, причём не драконовскими мерами, а дипломатическими, проявив себе блестящим психологом.
С Черняевым идёт свыше шестидесяти тысяч солдат, что вместе с сорокатысячной армией Бакланова внушает определённые надежды на скорое окончание войны.
— Наши действия? — Поинтересовался важно молоденький офицер с несоразмерно большим чином — отпрыск одного из знатнейших семейств Австрии.
