Из-за действий вражеской артиллерии и засевшим почти вплотную метким стрелкам, не жалеющим патронов, сильно осложнилось сообщение между отдельными участками обороны и городом. Отряды с подкреплением ещё удаётся перебрасывать, но вот с едой и водой серьёзные проблемы.
Настоящего голода и жажды нет, но для людей, измученных хроническим недосыпом, ранениями и болезнями, это очень серьёзно. Особенно с учётом рукопашных.
Келтика раздёргана по участкам, её офицеры и сержанты исполняют роль экспертов, руководя работами по латанью дыр в обороне. Фокадан из-за этого приказа крепко поругался с Зиверсом, считая более уместным начать возведение новых укреплений непосредственно у городских стенах и в самом городе.
Увы, генерал-лейтенант посчитал неправильным вести настолько ожесточённые боевые действия. По его логике, если городу будут грозить слишком серьёзные разрушения, следует сдаться. Причины тому чисто экономические — город после войны придётся восстанавливать.
Алекс прекрасно понял логику, но по его мнению, человеческий фактор важнее. Удержат они оборону до подхода подкреплений, пруссакам не за что будет зацепиться. Соответственно, потерь среди наших солдат будет куда меньше. Большая кровь сейчас обернётся меньшей кровью чуть погодя. А экономика… кто её восстанавливать будет, если людей положить?
Спорили на повышенных тонах, но после слов Зиверса о эмигрантах, которые после победной для нас войны приедут в Австро-Венгрию, так что люди у нас будут, а казна ныне пустая! разговор прекратился. Вспылил тогда Фокадан не на шутку, с трудом сдержавшись от мата и вызова на дуэль. Доверительные отношения сошли в итоге на нет, став прохладно-официальными.
Полковник ныне мотается по участкам, выступая то в роли главного инженера, то политрука. Не сказать, что радует такая нагрузка, но делать нечего. Причём приходится совмещать всё это с работой при штабе, куда его регулярно дёргают как военного инженера.
Повышенные нагрузки привели к тому, что попаданец снова похудел, напоминая гончую в охотничий сезон. Впрочем, не он один, добрая половина офицеров и большая часть солдат близка к истощению.
Близкий разрыв снаряда заставил пригнуться. Реакция бессмысленная ввиду запоздалости, но нервы не отключить. Страха как такового нет, просто рефлексы заставляют реагировать тело на шум.
— Опять лезут, сэр, — устало доложил сержант Кельтики, Фокадану, шепелявя из-за недавно выбитых в рукопашной зубов. В Прибрежном Форте до прибытия полковника О,Майли оставался за старшего — офицеров выбило, а пополнение прислать не успели. Так что дельный сержант инженерных войск, успевший зарекомендовать себя в глазах австрийцев наилучшим образом, почти сутки руководил обороной и нужно сказать — очень успешно. Чтобы имперски настроенные австрийцы допустили над собой власть чужака, оный должен показать себя прямо-таки эпическим героем. О,Майли до эпического не дотягивает, но совсем чуть-чуть, воюет уже в третьей армии. Помимо Гражданской, успел послужить ещё и в британской, куда его насильно завербовали в возрасте шестнадцати лет.
Попаданец мысленно поставил в уме галочку — прекратить называть войну Севера и Юга войной Гражданской. Конфедераты считали каждый штат отдельным государством, как и было изначально. Так что и война для них никак не Гражданская, а война Севера и Юга, война за Свободу и так далее.
Выглянув в амбразуру, Фокадан озадаченно пробормотал:
— А это ещё что за хрень?
— Вроде как из Липпе-Детмольда[2], — ответил О,Майли, прищурившись, — какие-то там дворцовые стрелки или ещё какая хрень. Парадные вояки, сэр.
— Хм…
Появившаяся было мысль с началом атаки ушла. Одетые в разноцветные мундиры, ходячие мишени неумело, но азартно лезли в рукопашную, картинно размахивая холодным оружием — как учили для парадов.
Алекс приник к винтовке, выбирая цель… выстрел! Голова вражеского офицера разлетелась, как гнилой арбуз. Ну да не редкое дело, калибр нонешних патронов прямо-таки устрашает.
Пошарив в подсумке, полковник не обнаружил боеприпасов. Со вздохом вытащил револьвер, три патрона осталось. Сабля из ножен, и вниз по приставной лестнице. За ним ссыпались и ординарец с адъютантом, привычно выстраиваясь в отлаженную ещё во время нью-йоркских беспорядков боевую тройку.
— Эйрин го бра!
Услышав боевой кличь и увидев командира с саблей, немногочисленные кельты Прибрежного воодушевились, ринувшись в атаку, увлекая за собой австрийцев.
— Эйрин го бра!
Тщательно дозируемое боевое безумие в крови, сабля в правой, револьвер в левой. Набегающего с винтовкой врага, передёргивающего затвором, встретила пуля из револьвера, попавшая в живот.
Походя добив его ударом клинка в горло, Алекс тут же отпустил револьвер, повисший на кожаном шнурке, а сам вцепился в винтовку, прижав её к плечу. Фланаган с саблей, и Конноли с винтовкой прикрывают, уверенно отбиваясь от врагов.
