— Русские? — Удивлённо спросил он на родном языке. Всё ещё кривящийся от удара в пах, мужчина южнорусского типа, ожёг злым взглядом, но промолчал.
Десять минут спустя незадачливые разведчики из корпуса Бакланова сидели у костра и пили кофе с галетами, настороженно поглядывая в сторону пленителя.
— Поели? Попили? — На русском обратился к ним попаданец, — так идите, пытать вас не хочу, да и смысла нет. Скажите своим командирам, что отряд полковника Фокадана пробился из Писека, а город капитулировал пруссакам.
— Капитулировал? — Хрипловато сказал южнорусский тип, — тогда нам и правда поспешать надо.
Час спустя передовые разъезда Бакланова вышли к отряду Фокадана.
[1] Свойственное только определенному месту, распространяющееся на узкую область; не выходящее за определенные пределы; местное.
[2] Немецкое княжество, площадью аж в 1222 квадратных километра.
[3] Школа мистического созерцания, или учение о просветлении.
Бакланов произвёл на Фокадана сильное впечатление. Могучий старик харизматичен и настолько давит на окружающих одним только присутствием, что создаётся впечатление, будто он проминает пространство и время, искривляя их. К слову, такой эффект знаменитый генерал оказывает не только на попаданца. Даже не склонные к чинопочитанию казаки каменеют в присутствии командующего, относясь к нему с суеверной опаской.
Дополнительный эффект оказывает личное знамя Бакланова, которое таскает за ним казак-великан. Само появление этого знамени пропитано мистикой.
Однажды в полк на имя Бакланова пришла посылка. В ней оказался большой кусок чёрной ткани, на котором был изображён череп с перекрещенными костями и круговой надписью из «Символа веры»: Чаю воскресения мертвых и жизни будущаго века. Аминь. Яков Петрович закрепил ткань на древке, превратив её в личное знамя[1]. Кто прислал знамя, так и осталось загадкой и как водится в подобных случаях, история эта окуталась флёром мистики и таинственности.
Горцы Кавказа, и без того относящиеся к нему, как не вполне человеку, а скорее дэву[2] из легенд, с появлением знамени, стали относится к Бакланову как… к Рыцарю Смерти, что ли. Так, по крайней мере, понял попаданец из короткого разговора. Да и в Европе, на нынешней войне, репутацию казачий генерал завоевал себе соответствующую.
— Инженер, значит, — благожелательно гудел грузный полководец в усы, сросшиеся с бакенбардами, — да ещё и сам план обороны разрабатывал? Дельно, дельно…
— Только инженерные сооружения, господин генерал, — вежливо ответил Фокадан, сидя на полотняном раскладном стуле под навесом.
— Ну это понятно, — усмехнулся казак, — чай и повыше тебя начальники есть, а? Да ты пей наливочку, пей.
Алекс послушно отхлебнул нечто тягучее, напомнившее скорее вишнёвый ликёр. В голове тут же зашумело, алкоголь хорошо лёг на хроническую усталость, недосып и недоедание. Генерал тем временем продолжал расспрашивать, как-то очень уместно переводя разговор с наливки на порядки, бытующие в Кельтике, перескакивая на характеристики Зиверса и укрепления Писека.
— Дурак генералом бы не стал, — пьяно подумал Алекс, — да и речь когда нарочито простонародная, а когда и не очень. Ну ка…
Ввернув парочку не самых простых словечек из лексикона закоренелых гуманитариев, убедился, что казак прекрасно его понимает, только усмешка мелькнула в седых усах.
— За мной, — коротко скомандовал Фокадан стоящим наособицу пластунам, — по этой лощинке ползком, а вон за той воронкой будет узкая траншея, там подземный ход начинается.
— Может, мы сами, ваше благородие? — Смерил его нечитаемым взглядом казачий урядник[3], — запачкаетесь ещё.
— Без меня вы тут как кутята слепые, вместо мамкиной сиськи в задницу тыкаться будете, — отрезал полковник, — за мной!
Часовые, выставленные без понимания системы укреплений, эффекта не дали.
Обхватив рукой врага сзади под подбородок, Алекс резко вздёрнул шею наверх, всаживая нож в глазницу. Приём, не один раз отработанный во время полицейских операций в Нью-Йорке.
— Мундир одевай, да расхаживать начинай, — прошипел молодому казачонку, схожему малость с убитым часовым. Пластуны покосились изумлённо, но выполнили распоряжение, и дальше уже относились, как к командиру, признав за ним это право.
— Минут пятнадцать есть, — Алекс озабоченно посмотрел на вытащенные из кармана часы, — пока по этой тропке можно провести взвод или роту, как повезёт. И вон там пролом в стене, видите? Накопиться здесь, да ударить, врасплох застать.
— Ваше высокоблагородие, — излишне чётко выговорил привычные вашродь казак, вытягиваясь в уставную струнку, — давайте дальше мы сами?
— Давайте, — легко согласился Фокадан, — я проводником поработал, потому как строил здесь всё, да оборонял. А уж воевать я предпочитаю во главе своего батальона.
Вернувшись в расположение основных войск, полковник начал готовиться к штурму, ожидая тревоги. Поразительно, но стоящие всего в трёх километрах, русские войска пока не были обнаружены. Понятно, что это явление временное, что служат там сплошь ветераны Кавказских войн с большим количеством пластунов, но сам факт[4]…
