Янек пришел в Вильно в полдень. Лил дождь. Перед домом панны Ядвиги стояли две виселицы: мимо них быстро, не оборачиваясь, проходили люди; некоторые крестились. На веревках висели Яблонский и его любовница. На посту стояли два солдата: они что‐то обсуждали и смеялись; один вынул из кармана конверт и показывал другому фотографии.
Когда наступили октябрьские холода и зачастили дожди, положение маленького отряда стало критическим. Немцы терроризировали крестьян, и те отказывались помогать. К тому же некоторые “зеленые”, напуганные приближением зимы, нападали на хутора и грабили их… Трое братьев Зборовских поймали виновных и недолго думая повесили их во дворе одного из разоренных хуторов, но крестьяне все равно относились к партизанам с подозрением. С большим трудом братья Зборовские раздобыли несколько мешков картошки… Но затем произошло событие, которое позволило партизанам встретить зиму с уверенностью. Однажды утром в отряд Черва прибыла делегация пясковских крестьян. В лес въехала телега, запряженная могучей лошадью: позади кучера разместилось шестеро мужиков. Они были одеты в праздничные одежды, их сапоги и волосы блестели, а усы стояли торчком и были тщательно намазаны жиром. У них был важный и даже торжественный вид: сразу становилось ясно, что важные люди приехали обсудить важные дела. Делегацию возглавлял пан Йозеф Конечный. У пана Йозефа Конечного в Пясках был
– Все они должны ему денег, – объяснил Янеку младший из Зборовских.
Пан Йозеф выступил вперед и посмотрел в глаза каждому партизану долгим пронизывающим взглядом.
– Что ж это получается, ребята? – воскликнул он. – У вас что, пороху не хватает? Или вы спите? Уже три года немец сидит в наших деревнях, а вы палец о палец не ударите, чтобы его выгнать! Кто же должен защищать наших жен и детей?
– Он дело говорит, – заметил один из крестьян, удовлетворенно сплюнув.
– Кто должен защищать наших невест и матерей? – добавил кабатчик.
Кучер со скучающим видом поигрывал на сиденье кнутом. Он не был должен пану Йозефу; по правде говоря, сам кабатчик взял у него денег под залог на один месяц. Он смотрел в спину пану Йозефу и щелкал кнутом.
– Будь я помоложе, – продолжал кабатчик, – если бы мне скинуть годков этак двадцать… я бы показал вам, как надо защищать свою землю! – Он вытянул перед собой руки. – Вперед, ребята! Отомстите за наших поруганных дочерей, за наших убитых и взятых в плен сыновей! – Голос его дрогнул. Он вытер слезы кулаком и сказал: – Мы привезли вам продуктов.
– Гм… – произнес Черв, мигнув глазом. – В последнее время с фронта хорошие новости… И?
Пан Йозеф посмотрел на него исподлобья.
– Хорошие, – печально согласился он. – Под Сталинградом русские вроде бы пока держатся…
– Возможно, скоро перейдут в наступление… И?
– Возможно, – уступил кабатчик.
В порыве отчаяния один из крестьян признался:
– Кто его знает, как дело обернется,
Пан Йозеф бросил на него испепеляющий взгляд.
– Возможно, – продолжал Черв, – когда‐нибудь они дойдут сюда? И?
– Вполне возможно, – сказал кабатчик.
– А когда они выгонят немцев…
– Ждем не дождемся, – быстро вставил пан Йозеф.
– А когда они выгонят немцев, нам, возможно, разрешат повесить всех предателей, спекулянтов и прочую нечисть… И?
– Если вам что‐то нужно, вы только дайте знак, – как ни в чем не бывало сказал пан Йозеф.
– О чем речь… – забубнили крестьяне.