Мистер Брэнд нахмурился в той мере, в какой это дано человеку с необыкновенно светлыми пушистыми бровями, из-под которых смотрят необыкновенно добрые ясные глаза.
- Нет, сегодня я не произносил проповеди. Вы для того и призвали меня, чтобы задать этот вопрос?
Феликс видел, что мистер Брэнд раздражен, и очень об этом сожалел, но он ни секунды не сомневался, что в конце концов ему удастся его ублаготворить. Он взглянул, улыбаясь, на своего гостя и положил руку ему на локоть.
- Нет, нет, не для того, совсем не для того. Мне надо кое о чем спросить вас, кое-что вам сказать. Я уверен, что это не может вас не заинтересовать. Но поскольку речь пойдет о вещах сугубо личных, не лучше ли нам перейти в мою мастерскую; одно из окон там выходит на запад, закат нам будет виден. Andiamo! [Пошли! (ит.)] - И он снова погладил рукой локоть гостя.
Феликс повел мистера Брэнда в дом; и тот покорно и скованно следовал за ним. В мастерской к этому времени еще больше стемнело, но стена напротив западного окна рдела отблеском заката. Там, в розоватом отсвете, висело множество рисунков и неоконченных полотен. Углы комнаты тонули в серовато-коричневом полумраке. Феликс предложил мистеру Брэнду сесть и, оглядевшись, воскликнул: "Боже, до чего красиво!" Но мистер Брэнд сесть не пожелал; отойдя к окну, он прислонился к нему спиной; он спрашивал себя, зачем он понадобился Феликсу. В тени, на почти не освещенной части стены, смутно виднелись две-три поразительные фантастические картины. На них были как будто изображены обнаженные фигуры. Склонив слегка голову, Феликс стоял и смотрел на своего гостя, он изо всех сил улыбался ему и теребил усы. Мистеру Брэнду сделалось не по себе.
- Дело мое очень деликатного свойства, - начал Феликс, - но я много о нем думал.
- Если можно, не тяните, пожалуйста, скажите поскорее, - проговорил мистер Брэнд.
- Понимаете, это только потому, что вы священник, - продолжал Феликс, будь вы таким же обыкновенным человеком, как все, я никогда бы не решился вам этого сказать.
Мистер Брэнд помолчал.
- Если речь идет о том, чтобы не стерпеть обиды или поддаться слабости, боюсь, я такой же обыкновенный человек, как и все.
- Любезный друг! - воскликнул Феликс. - Об обиде и речи нет, речь идет о вашем благе, о величайшей услуге. - В полумраке он все так же усердно улыбался своему гостю. - Вам очень это придется по душе, только, как я уже предупреждал, дело крайне деликатное. Видите ли, я принимаю живейшее участие в моих кузинах - в Шарлотте и Гертруде Уэнтуорт. Нужны ли вам еще доказательства, если ради того, чтобы их увидеть, я пропутешествовал ни много ни мало пять тысяч миль. - Мистер Брэнд ничего на это не сказал, и Феликс продолжал говорить: - Поскольку прежде я их не знал, то, попав в незнакомое для себя общество, естественно, оказался очень восприимчив к новым впечатлениям. И впечатления мои отличались большой остротой и живостью. Вы понимаете, что я хочу сказать?
- Я в этом не уверен; но продолжайте, я вас слушаю.
- Я сказал бы, впечатления мои вообще отличаются большой живостью, продолжал занимать своего гостя любезный хозяин. - Но в данном случае нет ничего удивительного в том, что, явившись, как я уже сказал, со стороны, я был поражен кое-какими вещами, которых сами вы не замечали. Ну, и, кроме того, мне очень помогла моя сестра; нет женщины более наблюдательной, чем она.
- Я ничуть не удивлен, - сказал мистер Брэнд, - что двое умных людей нашли в нашем маленьком кружке достаточную пищу для наблюдений. Поверьте, я и сам с некоторых пор нахожу ее там немало.
- Постойте, я все же вас удивлю! - вскричал, смеясь, Феликс. - Мы, моя сестра и я, прониклись большой симпатией к нашей кузине Шарлотте.
- К кузине Шарлотте? - переспросил мистер Брэнд.
- Мы влюбились в нее с первого же взгляда.
- Вы влюбились в Шарлотту? - пробормотал мистер Брэнд.
- Dame! [Ну конечно! (фр.)] - воскликнул Феликс. - Она совершенно очаровательна; Евгения - та просто от нее без ума. - Мистер Брэнд изумленно на него смотрел, и Феликс продолжал: - Как вы сами знаете, когда люди к кому-то всем сердцем расположены, это придает им зоркости, и мы кое-что заметили. Шарлотта несчастлива. Шарлотта влюблена! - И, придвинувшись к своему собеседнику. Феликс снова положил руку ему на локоть.
Мистер Брэнд, уже не таясь, смотрел на Феликса как завороженный. И все же пока он еще настолько владел собой, что с немалой внушительностью произнес:
- Если она влюблена, то не в вас.
Феликс усмехнулся и, как отважный мореход, почувствовавший, что попутным ветром ему надувает парус, с необыкновенной живостью подхватил:
- О нет, если бы она была влюблена в меня, я бы уже это знал! Я не так слеп, как вы.
- Как я?
- Мой дорогой сэр, можно только поражаться тому, как вы слепы. Бедняжка Шарлотта до смерти влюблена в вас.
Мистер Брэнд стоял несколько секунд молча; он тяжело дышал.
- Это и есть то, что вы хотели мне сказать? - спросил он.
- Я уже три недели хочу вам это сказать. Понимаете, в последнее время все очень усугубилось. Я ведь предупреждал вас, - добавил Феликс, - дело крайне деликатное.
