- Да, сэр, - мистер Брэнд посмотрел на всех - на всех, кроме Шарлотты. - Да, сэр, - повторил он, прикладывая к губам платок.
- Каковы же ваши нравственные основания? - спросил мистер Уэнтуорт, считавший всегда, что его младшей дочери при ее своеобразном характере нужен как раз такой муж, как мистер Брэнд.
- Знаете, иногда изменять решение очень нравственно, - подсказал Феликс.
Шарлотта тихо отошла от сестры; она все ближе придвигалась к отцу. Наконец рука ее незаметно скользнула ему под руку. Мистер Уэнтуорт сворачивал бостонские "Известия" до тех пор, пока не превратил их в на удивление маленький комок, который он и уместил в одной ладони, крепко придавив его другой. Мистер Брэнд смотрел на мистера Уэнтуорта, и, хотя Шарлотта стояла тут же рядом, он так с ней глазами и не встретился. Гертруда наблюдала за сестрой.
- Не стоит говорить о том, что изменилось, - сказал мистер Брэнд. - В каком-то смысле ничего не изменилось. - Я чего-то желал, о чем-то вас просил; я по-прежнему чего-то желаю, о чем-то вас прошу. - Он помолчал. Вид у мистера Уэнтуорта был недоумевающий.
- Я хотел бы, как священник, сочетать браком эту пару. - Наблюдавшая за сестрой Гертруда увидела, что та вспыхнула до корней волос, а мистер Уэнтуорт ощутил, что она прижала к себе его руку.
- Силы небесные! - пробормотал мистер Уэнтуорт, впервые в жизни чуть ли не побожившись.
- Как это чудесно, как благородно! - воскликнул Феликс.
- Ничего не понимаю, - сказал мистер Уэнтуорт, хотя ясно было, что все остальные уже все поняли.
- Это прекрасно, мистер Брэнд, - сказала, вторя Феликсу, Гертруда.
- Я хотел бы вас обвенчать. Мне это доставило бы большое удовольствие.
- Как говорит Гертруда, прекрасная мысль! - сказал, улыбаясь, Феликс; мистер Брэнд, в отличие от него, не пытался улыбаться. Он относился к своему предложению чрезвычайно серьезно.
- Я все обдумал, да, я хотел бы вас обвенчать, - подтвердил он.
Шарлотта все шире открывала глаза. Воображение ее - я не раз уже вам говорил - было не таким живым, как у сестры, но сейчас оно как бы несколько раз подпрыгнуло.
- Папа, - прошептала она, - соглашайся!
Мистер Брэнд это слышал; он отвел взгляд, но мистер Уэнтуорт, тот, очевидно, совершенно был лишен воображения.
- Я всегда считал, - начал он медленно, - что Гертруда при ее характере нуждается в том, чтобы ее особым образом направляли.
- Папа, - повторила Шарлотта, - соглашайся.
И тут наконец мистер Брэнд посмотрел на нее. Отец почувствовал, как она всей тяжестью оперлась на его руку. И поскольку раньше этого никогда не случалось и сопровождалось это каким-то милым замиранием голоса, мистер Уэнтуорт невольно спросил себя: что с ней? Он посмотрел на Шарлотту как раз в тот момент, когда она встретилась взглядом с молодым богословом, но даже это ничего мистеру Уэнтуорту не сказало. Продолжая все так же недоумевать, он тем не менее наконец произнес:
- Я согласен - поскольку это рекомендует мистер Брэнд.
- Мне хотелось бы совершить обряд как можно скорее, - сказал с торжественной простотой мистер Брэнд.
- Чудесно, чудесно! - воскликнул, радуясь без зазрения совести, Феликс.
- Очень возможно, но при условии, если вы способны здесь что-нибудь понять, - заметил рассудительно и не без некоторой язвительности мистер Уэнтуорт, снова опускаясь на стул.
Гертруда, подойдя к сестре, увела ее с собой. Феликс, взяв под руку мистера Брэнда, вышел вместе с ним через французское окно из комнаты, а мистер Уэнтуорт так и остался сидеть в беспросветном недоумении.
Феликс в этот день не брался за кисть. После обеда они сели с Гертрудой в одну из лодок и медленно - Феликс почти не прикасался к веслам скользили в ней по озеру. Они говорили о мистере Брэнде... и не только о нем.
- Это был благородный жест, - сказал Феликс, - даже героический.
Гертруда смотрела задумчиво на озерную рябь.
- Он этого и хотел: он хотел совершить подвиг.
- Теперь он не успокоится, пока нас не обвенчает, - сказал Феликс. Что ж, тем лучше.
- Он хотел проявить великодушие, испытать высокое нравственное удовлетворение. Я хорошо его изучила, - продолжала Гертруда. Феликс не сводил с нее глаз; она говорила неторопливо, погрузив взгляд в прозрачную воду. - Он не переставая об этом думал днем и ночью. Думал о том, как это прекрасно. И наконец решил, что это его долг; его долг ни много ни мало как обвенчать нас. Он исполнился восторга, сознания собственного величия. Он очень это любит. Для него ничего не может быть лучше - это даже лучше для него, чем если бы я дала согласие.
- Для меня это, во всяком случае, лучше, - улыбнулся Феликс. - Кстати, раз уж речь зашла о его самопожертвовании, не кажется ли вам, что, когда он принимал решение, он уже не так горячо восхищался вами, как, скажем, за несколько недель до того?
- Он никогда мной не восхищался. Он восхищался всегда Шарлоттой; меня он жалел. Я хорошо его изучила.
- Стало быть, он уже не так горячо вас жалел.
Подняв глаза, Гертруда смотрела несколько секунд, улыбаясь, на Феликса.
