Сегодняшнее утро я встретила, не в пример прошлому - бодрствуя. Сидела на подоконнике и, обхватив руками одну ногу, болтала на улице второй - надо же начать первый день своей новой, не "сорной" жизни, подобающе. Какой бы короткой она в итоге не оказалась. На душе было на удивление тихо. Будто я зашла сейчас в высокую-высокую каменную башню, замкнула за собой дверь, а единственный ключ от нее выбросила в окно - далеко в пропасть... "Башня... Еще бы дракона огнеплюйного на цепь у входа посадила, для пущей уверенности. И чтоб все рыцари в округе от проказы слег...", - замерла моя нога в своем полете. - "Что там с этими рыцарями?.. А на... рыцаре?.. - невидяще вперилась я в оконный косяк, а потом громко выдохнула. - Заслонка... Жизнь моя, пожухлый лист... Ох, и рано ты помирать собралась, полуумная полудриада. А, вдруг, да, запасной ключик есть?.. Адона! - сдуло меня с подоконника, как раз в тот момент, когда раскаленное до красна, огромное солнце, начало свой подъем из-за гор...
Нянька моя, драгоценная, невзирая на "особость" дня или его "обыденность", каждое утро свое начинала еще раньше. Это исключением тоже не стало, окунув меня сразу с лестницы в густой оладьевый аромат. Я со всего маху чмокнула ее в разгоряченную жаром от плиты щеку и выдала последнюю новость:
- Адона, я больше не буду "платить" за свой покой. Всё, кончились мои туманные прогулки. И это решение - окончательное... Ты чего?.. - и замерла растерянно в крепких ее объятьях. - Адона... Это что? Ты меня сейчас жалеешь или так... радуешься?.. Радуешься?.. Нет, я же вижу, что, не жалеешь. А больше у меня вариантов нет... Ой, оладьи горят... Да, давай я тебе помогу...
А к тому времени, как вся моя последняя "туманная прогулка" была выложена дриаде вплоть до "убийственных" подробностей, в дом вошел батюшка Угост. Волхва не было на озере целую ночь. В общем-то, ничего необыкновенного - он часто по своим делам с закатом уходит, нам не докладываясь: куда и насколько. Но, теперь, по его хмурому обличью мы с Адоной, перекинувшись через стол взглядами, обе пришли к мнению: "Лучше помолчать". Хотя, думаю, у няньки моей это всегда удачнее получалось. А вот у меня и сегодня не вышло:
- А скажи ко мне, чадо, не поленись, - с расстановкой, начал батюшка Угост, усаживаясь напротив меня за стол. - Ты и в правду, решила участь свою еще более усугубить?
- Ну... Если вы про мой отказ от ночных хождений по... В общем, да, - лишь на последнем слове, осмелилась я поднять на старца глаза.
- Да, неужто? - удивленно всплеснул он своими жилистыми руками, заставив меня ответно вздрогнуть. - И как ты теперь бытность свою представляешь?
- Если честно, то, пока, смутно. Поживем - увидим.
- Ага... И долго ж ты "жить" вознамерилась? Або запамятовала, как корчилась на одре да стонала, Морану - избавительницу к себе призывая? - сощурился на меня волхв.
- Нет, от чего ж? Я все прекрасно помню... кроме своих взываний к языческой богине смерти, - неожиданно для самой себя, окрысилась я. - Но, к прошлому своему возвращаться не хочу. И не буду.
- Не будешь? Да что же ты за создание такое, безгодное, ежели за свою собственную жизнь побороться невмочь? Неужто и такие малые жертвы тебе не по силам? Ведь только и требуется - приносить иногда дань к алтарю, да и бегай после по своим лугам.
- А если я не хочу больше бегать по "своим" лугам? Если я хочу и другие луга? И реки другие и леса? А уж, коли не выйдет у меня побороть свою... "проказу", тогда, пусть лучше смерть, - сопя от нахлынувшей злости и обиды, закончила я, невзначай бросив взгляд на застывшую у стола Адону. Дриада стояла сейчас, сбоку от волхва, сжимая в руках тарелку с оладьями и в глазах ее, зеленых, вперенных в старца, было столько ненависти, сколько я раньше никогда и ни у кого еще не видала.
- А я говорю, смирись! - отвлек меня в следующий момент сильный удар волховецкого кулака по столу. Кружка, стоящая прямо перед ним, высоко подпрыгнула и брусничный морс из нее, волной выплеснулся в мою сторону, заставив инстинктивно выставить перед собой ладонь... - Ча-адо... - замерли мы все трое пораженно, наблюдая за тем, как "клякса" из морса, зависнув перед моей рукой, дождем осыпается на стол. - Евсения, ты... - лишь, когда последняя из капель булькнула в тут же растекшуюся по доскам стола лужу, выдохнул волхв. - Ты подумай хорошо, а я... я тебе и вдругорядь... готов помочь, - встал он и быстро вышел вон, на улицу.
- Адона, а что это он так разошелся, а? - обернулась я к своей няньке. - А потом сразу стих? Признал родную магию?.. Только у меня, знаешь, такое чувство, будто батюшка Угост сильно испугался. И... - шлепнулся на стол рядом с лужей маленький кузовок, сопровождаемый выразительным Адониным взглядом. - За яйцами?.. Хорошо, хоть, доесть успела, - вздохнув, поднялась я с лавки...
