И поскакала по уже привычной своей дороге: лес - тетка Янина - Любоня - лес, никуда более не сворачивая. Один лишь раз нырнула в узкий весевой проулок, пропуская, неспешно едущего по улице на своем гнедом, Леха. "Ничего так, с прямой спиной в седле сидит, кручины тяжкие к земле не пригибают, хотя...", - хмыкнула ехидно, на всякий случай, в ладошку. - мозг себе последний, наверное, доломал, вспоминая наши с ним "любовные" подробности", - и припустила дальше, в совершенно противоположном от бывшего ухажера направлении.
А вот у подруги моей пришлось встрять по самые уши. Точнее, мне сначала на них "сели". И, к сожалению, не Любоня. Потому как в тереме ее высоком второй день шло развеселое гулянье - "День рождения" дорогого жениха. У нас в веси такие праздники - не в ходу. Все больше "Дни" разных богов отмечаются, а вот здесь, видно, пришлось Вилу сделать исключение. Да, судя по "несвежему" румянцу порядника, оное ему явно, было в радость. А уж каким "радостным" был сам жених...
Тетка Вера тут же усадила меня за общий стол, рядом с ковыряющейся в пироге Галочкой и заставила черпать огромной ложкой из огромной тарелки холодник. Я же, вздохнув, немедля пристала к дитю на предмет: "Где ж ее старшая сестрица". Та окинула скучающим взором все застолье и пожала плечиками:
- Не знаю. С самого утра была. Вчерашних гостей из Букоши провожала. Потом новых встречала. Потом... а, потом посуду на кухне мыла и... да, еще курицу жарила, тоже на кухне.
- Понятно.
- А ты посиди здесь со мной. А то мне надоело на них пялиться. Русана нет, а...
- А где ж он? - встрепенулась я.
- А-а, - смачно зевнула Галочка, - Любоня говорит, жених ейный его за какой-то оказией в Бадук услал, еще вчера. А то я б хоть с ним сейчас поболтала...
Ну, я и посидела... недолго. Да и не сильно приятно мне самой было на все это веселье "пялиться". Незнакомые люди, одетые кто богато, кто попроще, но, все громкоголосые и непривычно для Купавной, чванные... А, может, это у меня, просто, ко всем им такое отношение, потому как они Ольбега гости?.. Последней же каплей стал он сам, появившийся из-за кухонной занавески. И по его довольному виду... Нет, или у меня, точно, к нему особая неприязнь, или я это почуяла...
- Ой, да что ж вы молчали то? - вскинула свои полные руки тетка Вера и покаянно покачала головой сидящей напротив нее даме в цветастой кофте. - Сейчас еще грибочков принесу, раз понравились, - и приподнялась с табурета.
- А не надо спешить... мама, - ухватившись, после легкого качка в сторону, за всё ту же несчастную занавеску, хмыкнул Ольбег. - Я сам... обслужу. Мигом, - и снова за ней исчез.
- Тетка Вера, - по-петушиному, выдала я, подрываясь из-за стола. - Я тоже на кухню. Я сама себе все принесу.
- Ага, Евсенька. Будь добра, - каким-то, тоскливым взглядом проводила меня женщина.
А через мгновенье у меня самой взгляд... изменился, увидав, по какой оказии дорогой подружкин жених так на кухню рвался - она сама, застывшая сейчас у плиты, с красным от стыда лицом и жутью в глазах.
- Любоня! - голосом, каким орут: "Пожар!", возвестила я о своем присутствии. Ольбег от девушки неуклюже отшатнулся, скользнув напоследок по ее груди рукой. - Я к тебе... в помощь.
- Евся! - голосом не лучше, отозвалась она мне, шустро махнув на встречу. - Я здесь жарю... Матушка велела.
- Иди отсюда.
- Чего?
- Иди отсюда. Я сама... дожарю, - выдернула я из ее руки деревянную мешалку.
- Евся, а как же...
- Иди, - процедила сквозь зубы, правда, уже Любониной взметнувшейся косе и нашла взглядом рукоблуда. - В сторонку отойдите, а то, боюсь, жиром забрызгает.
Ольбег удивленно хмыкнул и, сгрузив на пол пустую бадейку, пристроился рядом, на освободившейся лавочке:
- Евся. Вас... тебя, кажется, так зовут? - всерьез заинтересовался он, теперь моей персоной.
- Ну да. Именно так, - внимательно разглядывая куски курицы на большой сковороде, протянула я, решая в это время: "Сейчас его усыпить или, когда подальше от горячей плиты будет". Ольбег же, не мешкая, продолжил:
- А почему ты у меня в гостях никогда не была? Подруги моей невесты - мои... подруги. Ты знаешь... - замахнул он одну ногу на другую и свесил с нее свои длинные руки. - Я всегда рад гостям. И у меня есть, чем их удивить.
- Охотно верю, - вариант с немедленным "усыплением" все навязчивее долбился мне в голову. - А вы, случайно, не вдовец?
- Я? Вдовец? - удивленно приподнял мужчина бесцветные брови. - Что ты, деточка. Я, конечно, понима-аю, про меня здесь, в вашей глуши, всякое треплют. Но, вот в чем не замешан, так во вдовстве. И если и могу... "замучить" женщину, то, только в одном месте. И я уверен, ты знаешь, в каком, - совсем уж похабно расплылся он, покачивая одним коленом.
- Это я такая догадливая или испорченная? - в ответ, сузила я на мужчину глаза.
- Ты, несомненно, полна всяческих достоинств. К тому же, в наш просвещенный век, даже ваша глушь живет в этом вопросе по-новому. Так что, еще раз тебя приглашаю: загляни на мой, пока еще, холостяцкий, огонек.
