Гипнотизирую разблокированный экран смартфона уже битые десять минут на открытой переписке с Альваро, где последнее сообщение было в тот день, когда он
Чёрт возьми, да когда я вообще так нервничала, ожидая ответного сообщения?.. Гневаясь на себя, на потерю остатков самоуважения, снижающегося с каждой минутой так же стремительно, как лекарство под поршнем в шприце, я вонзаю вилку в виднеющийся под рисом кусочек курицы.
Ответ следует удивительно быстро. Я и не надеялась, предполагая, что Альваро сейчас может быть в самолёте. Болезненно захватив нижнюю губу, я всё-таки пишу то, что нужно, чтобы выйти из всей сложившейся ситуации правильно, по-взрослому, с достоинством. Да и то, что хотела.
Я буквально слышу над ухом его низкий голос с явной издёвкой. Вижу встающий перед взором образ, в котором рот Альваро искривляется в довольной усмешке.
И снова злюсь, потому что опять чувствую, как он на шаг впереди даже там, где этот шаг навстречу сделала первой я.
Ох, надеюсь, он тоже ощущает обрубающе-сухую эмоцию в моём смс.
Я с горечью хмыкаю себе под нос — и это всё, что ты скажешь, сеньор Рамирес? Больше не ждать новых сообщений с сарказмом, миллионом вариантов смысла и чем-то провоцирующим?
В глубине души я понимаю, что он поступает правильно, выстраивая общение кубиками льда. И на это есть ряд совершенно адекватных и логичных причин: во-первых, с учётом встречи с Леандро и нового законопроекта, ему действительно сейчас не до меня, а во-вторых, Альваро не смахивает на того, кто будет слёзно умолять вернуться или устраивать сцены, чтобы выяснить, почему я его отвергла. Да уж… Навряд ли когда-либо хоть одна женщина отказывалась с ним переспать.
С одной стороны, подобные принципы в мужчине подкупают, а с другой… Сталкиваясь лбом с моим женским упрямством, они всё усложняют.
Ещё несколько минут просверлив взглядом ни в чём не повинный валяющийся смартфон, я всё-таки принимаюсь по-нормальному за ужин. Как через мгновение экран светится новым оповещением…
Вилка улетает куда-то в угол, к дверце посудомоечной машины, когда я срываюсь к дивану. И даже не успеваю дать разочарованию заполнить себя, потому что это сообщение от секретаря Райли, хоть и вместо звонка, не менее желанное:
[1] Блюда азиатской кухни.
[2] Кейт имеет в виду следующее: в штатах настолько сложно получить лицензию адвоката, что после потерять ее можно из-за одного неправильного шага, слова, поступка. Это намек с ее стороны на то, что если Джейн вляпается в какие-то нечистые истории или махинации, то может лишиться работы.
[3] Кимбап — традиционное корейское блюдо, в котором завернутые сушеные водоросли с рисом, овощами и мясом.
Я ненавязчивым взглядом наблюдаю за возней секретаря Райли, пока та собирает какие-то разложенные на своём столе документы. Не ожидала, что приеду раньше, хотя пунктуальность — одна из моих важных привычек, которой не изменяю без надобности, так что теперь приходится наблюдать черепашье-ленивое движение минутной стрелки на массивных круглых настенных часах в дубовом обрамлении. Под стать всей обстановке приемной, выдержанной в классическом стиле. Им предстоит преодолеть ещё пятнадцать долгих минут, прежде чем я смогу лицезреть сенатора.
И чтобы как-то скрасить томительное ожидание, удобнее устроившись на коричневом кожаном диване, раскрываю ежедневник, решив выполнить задание мистера Моргана. Хотя бы начать. И нет, говорить ему о том, что я сделала схему не в спокойной одинокой обстановке, не буду.
Постепенно лист вырисовывается цепочками, соединяющими точки имён разных людей, — сначала я рисую хаотично, задавая себе внутренний вопрос: