Если бы не сотрудничество папы с Рамиресом, я бы не попала в его лапы, отдуваясь сейчас за долг. Хм… Если бы… Так. Если бы не я открутила болты на машине, вынудив ту потерять управление на скользкой зимней дороге, отец не стал бы искать деньги, чтобы откупить меня от нависшей угрозы тюрьмы. Что ж. Действительно эффект домино — одна падающая костяшка неумолимо влечёт падение другой. Дальше… Если бы…
Я на мгновение поднимаю остекленевший взгляд, словно узрела неизвестную доселе истину. Уставившись им на стеллаж напротив, тут же возвращаюсь к ежедневнику, озлобленно двигая ручкой и почти протыкая бумагу:
Шэрон, секретарь Райли, поднимает на меня слегка удивлённый взгляд, но я лишь выдавливаю из себя милую улыбку, отбросив ручку и ежедневник в раскрытую чёрную сумку рядом. Подперев пальцами лоб, массирую его, береговым отливом отпуская от себя гнев и вспенившуюся в памяти ревность.
Хреновое задание вы дали, мистер Морган. Так можно дойти и до причинно-следственной связи — если бы мои родители не встретились, я бы не родилась и не уничтожила свою собственную семью. А там и до сотворения мира. Бред. Да и проблема ещё в том, что психотерапевту предоставлена более упрощённая и гуманная форма моего хаоса — депрессия после тяжёлого развода. Так что, пожалуй, никакое задание не сможет мне помочь, не коснувшись правды в проблеме. Польза во всех этих визитах есть, но из-за моего обмана — не стопроцентная. Если священник сохранит тайну исповеди, то психотерапевт тайну пациента перед полицией навряд ли…
Единственный плюс в этой порче листов в том, что я немного ближе и лучше принимаю теперь тот факт, что вина всё-таки действительно не только на мне, а совершенно на каждом, с разницей лишь в её степени. Однако пока легче от этого не становится…
Несмотря на то, что я погружена сейчас в свои мысли, слух вдруг чутко улавливает сострадальческий шёпот Шэрон, покончившей с бумажной рутиной и усевшейся за компьютер:
— Бедные люди… Сколько народу погибло.
Вскинув на неё пока ещё затуманенный размышлениями о собственных проблемах взгляд, я учтиво спрашиваю:
— Простите мне моё любопытство, но вы о чём, Шэрон?
— Да вот, — она вскидывает пухлую темнокожую ладонь и тяжело вздыхает, пользуясь случаем немного почесать языком: наверняка на такой серьёзной работе ей не часто это удаётся. — В Намибии взорвался какой-то завод… У меня оттуда тётя, хоть и никогда там не жила. Слежу иногда за новостями, мэм.
— В Намибии? — голос садится сразу же, а внутри скользкими щупальцами подползает паника. — Какой завод? Где вы это читаете?
— Да все новостные порталы пестрят! Бедные жители… — причитает секретарь, вновь посмотрев в монитор компьютера. — Что-то связанное с платиной.
Но я уже слушаю её вполуха, сохраняя, правда, нарочитую заинтересованность, и судорожно лезу в карман сумки за смартфоном.
В два клика добираюсь до раздела «breaking news» на одном из сайтов, баннером висящим под значком часов на телефоне:
Сама не понимаю, как тревожно переключаюсь на список контактов, уже наводя большой палец на имя Альваро. Мне до скрученного в непонятный ком нутра нужно позвонить ему… Однако этому мешает открывающаяся дверь кабинета Райли — из него, правда, выходит не он.
Встаёт не только Шэрон, собирающаяся проводить гостью, но и я, в немом изумлении всё ещё держащая телефон в ладони, — в уходящей женщине узнаю нашу Аманду, домоправительницу в родительском доме.
