Excommunicado полностью

Невольно подлавливаю себя на том, что слушаю Альваро с неиссякаемым любопытством, и виной тому не только то, как хладнокровно и чётко он говорит о своём детище и неприятелях, а ещё и то, какой нерушимой идейностью горят карие глаза.

— Я люблю сложные задачи. Когда в уравнении дана сумма в миллиард, договор подряда с госкомпанией, официальная бухгалтерия, и икс — то, как филигранно и незаметно ты отмоешь этот самый миллиард, оставшись с безупречной репутацией, — он с присущей ему грациозностью жестикулирует ладонью, словно держит пальцами в воздухе мячик, качая его на очередном важном слове. — Причём каждый раз оффшорная схема для этого икса должна быть индивидуальной.

Затаив дыхание, я внимаю дальше, ярко представляя себе каждую деталь, и только облизываю пересохшие губы, боясь мельчайшим движением нарушить момент откровения.

— Это как подбор кода для взлома какой-либо системы. Ты взламываешь, наслаждаешься каждым мгновением этого сложнейшего процесса, затем забираешь конечный результат. А в следующий раз система становится всё сложнее и непробиваемее. И это означает новый вызов, — он вглядывается в мои заворожённые речью глаза, совершенно серьёзно добавляя: — Моя гонка — за глобальностью. За охватом разных отраслей и множества стран. На меня работают тысячи людей, и не все из них «белые воротнички» или те, кто могут обсудить Вивальди за обедом. Ты сама видела на ферме Белла и остальных. А Монтера, в противовес мне, полностью выстраивает бизнес на маргинальности.

Альваро кривит ртом, взглянув на промелькнувшее здание за окном, и приглушённо произносит вслед:

— Такова правда, и это всё вынужденные меры, — дав тишине окутать нас, он вновь смотрит на меня уже с нескрываемой дерзостью и желанием. — А кайф и азарт можно получить совершенно в иных моментах и вещах.

Ощущаю, как к скулам приливает кровь, и чётко распознаю в его словах неозвученное: «Или же и то, и другое в одной женщине». Но мне всё ещё не хочется давать флирту занять пространство между нами, и поэтому я спешу признаться в том, что было моей главной тревогой тогда, когда Альваро уехал:

— Я много… думала о том, что сказал тогда Монтера. Что теперь твоё влияние в Африке под угрозой. Я не стану настаивать на подробностях, но ты смог решить вопросы в поездке?

Про взрыв на заводе спрашивать напрямую не рискую — вдруг он вообще не имеет отношения ни к нему, ни к его врагу? Мало ли, сколько там этих фабрик в Африке...

— Решить полностью — нет, война с Леандро слишком затяжная… выматывающая, — словно хотел сказать «кровопролитная». — Но урегулировать некоторые моменты в свою пользу — да. Это только начало, Джейн.

Последние слова отдают в атмосферу тихим рокотом, как если бы пантера пригнулась, наращивая рык в глотке. Всё же Альваро может быть чрезвычайно устрашающим — и в поступках, и в словах, — и мне в любом случае не стоит об этом забывать, даже если его первичная жестокость ко мне стёрлась из памяти под давлением чего-то неизведанного для нас обоих, чему до сих пор нет ни объяснения, ни названия.

— Если бы не успел понять твою натуру за последние месяцы, подумал бы, что ты искренне переживаешь, — он с усмешкой уставляется на морщинку между моих сведённых бровей, подмечая погружение в размышления.

— Я просто чувствую солидарность с компанией, в которой, в конце концов, работаю. Хоть и стараюсь не вспоминать о причинах трудоустройства… — неловко отшучиваюсь под конец, отвечая на взгляд, сотканный из парчового мрака.

Такого манящего, завлекающего мрака, заменившего мне свет.

Машина, замедлившись на Коламбус-Сёркл, останавливается у входа в ресторан «Пер Сэ»[1] — я вижу приметную синюю дверь, импозантно выделяющуюся на фоне современного витринного обрамления. И прежде чем Энтони открывает дверцу со стороны Альваро, он загадочным тоном успевает задать последний вопрос:

— Солидарность, вот как… И дело лишь в этом?

Берусь за блестящую ручку своей, чтобы в очередной раз показать независимость и выйти самой. Хоть в чём-то она должна остаться...

— Информация — одно из самых мощных оружий, самых сильных ресурсов в наше время, — я медленно растягиваю губы в самодовольной улыбке, щуря глаза, и впервые не швыряю лезвие в ответ, а с нежностью возвращаю, вонзаю его рядом с лицом моего невыносимого, но привлекательного оппонента: — И если порой я на что-то не отвечаю, значит, так действительно нужно.

Энтони с непроницаемым выражением провожает нас до дверей ресторана, правда, избегая смотреть на меня, и лишь перекидывается парой фраз с Альваро. Меня это коробит, но горячее, хоть и ненавязчивое касание последнего по моей пояснице и представший роскошный интерьер «Пер Сэ» вынуждают сразу же забыть об этом. Обо всём.