Ежов. Биография полностью

«Царская охранка, как известно… помимо открытой борьбы с революционным движением, занималась и внутренним освещением этого движения и насаждала свою агентуру среди всех оппозиционных партий тогдашнего времени, то есть и среди меньшевиков, и среди эсеров, и среди большевиков… И вот случилась революция… Кое-кого, знаете, в 1917 году из провокаторов разоблачили, которых нашли в списках, а потом все это дело заглохло, замолкло, и мы совершенно в стороне оставили всю эту работу, считая ее мелочной работой. Подумаешь, какой класс чекистской работы — выявить двух-трех провокаторов. Больше того, когда я пытался найти хотя бы списки провокаторов, никто толком не мог мне сказать — есть ли у нас эти списки, сохранились ли они в архиве или нет, и где. Никто не знал.

А на деле, что получилось? Получилось на деле то, что на прошлом пленуме ЦК (не на последнем, а на предыдущем)[93] товарищ Сталин говорил, что из членов ЦК мы имеем 13 разоблаченных провокаторов. Скоро будет процесс. Перед вами пройдет такой матерый провокатор, как Антипов, который оказался старым царским провокатором»; такой провокатор, как Яковлев; такой провокатор, как Лаврентьев[94].

Фриновский: Как Ягода!

Ежов: Да, такой провокатор, как Ягода. И там еще многие есть.

Голоса: Иванов, Зеленский[95].

Ежов: Да, и все это бывшие члены ЦК. Как видите; это оппозиция из провокаторов. Как она должна была относиться к нашему строю, сочувственно или нет? Естественно, для того, чтобы легализовать свое положение в нашей стране (а над ними все-таки висел дамоклов меч, в любую минуту их могли разоблачить — и все это над ними тяготело), они должны были мечтать о свержении существующего строя, то есть строя диктатуры пролетариата, и замене его другим строем — капиталистическим. Тогда они, конечно, могли бы кричать: «Позвольте, я имею 25 лет стажа провокаторской работы, я на вас работал 25 лет». Да, они были бы, конечно, самыми почетными людьми.

Все эти Зеленские, Яковлевы, Варейкисы, Антиповы и многие, многие другие, они, конечно, должны были добиваться легализации своей преступной деятельности, а ее можно было добиться только при условии замены существующего строя капиталистическим строем. Они думали: «Ежели буржуазия учтет мои бывшие заслуги, может быть, она мне лакомый кусочек какой-нибудь отрежет от управления государством».