– Может быть, потому, что я был рожден для этого. Или потому что мое прикосновение никогда не вызовет ничего, кроме страха и ужаса.
Я с содроганием наблюдала, как под его рукой лепесток рассыпается в пыль. Оказывается, я даже не заметила, как он снял перчатку. Мужчина медленно переступил через кучку пепла и подошел ко мне. Темная прядь волос упала ему на лоб. Я вдруг вспомнила о беременной мятежнице, которую якобы убил Аркейн, и о том, что ему это понравилось.
– Как вы думаете, может ли все когда-нибудь измениться, леди Эзлин?
Мужчина дотронулся пальцами до моего подбородка и чуть приподнял его. Я вздрогнула от этого прикосновения. Внутри все кричало о бегстве. Хотелось, чтобы между воином теней и мной оставалось как можно больше пространства. От страха на глаза мне навернулись горячие слезы. Я больше не ощущала себя мужественной воительницей. Остался только голый ужас. Все эти годы, упражняясь в бою на мечах, я просто обманывала себя. До такого противника мне не дорасти. Я просто рассыплюсь в пыль, как лепесток под его пальцами.
– Нет, – прошептала я хрипло.
С мрачным выражением лица Аркейн кивнул и опустил руку вниз, словно она в один миг стала неимоверно тяжелой.
– Я и не надеялся.
Я сделала шаг назад, а потом еще один. Добравшись наконец до выхода из беседки, повернулась и как раз собиралась бежать, когда мрачный голос Аркейна задержал меня.
– Леди Эзлин?
– Да?
– Ваши веснушки…
Моя рука инстинктивно потянулась к щеке. Обычно я скрывала их под слоем пудры. Они казались мне изъяном, и поэтому я показывала их неохотно. Только вот сегодня ночью я не рассчитывала на компанию.
– Что с ними?
– Они прекрасны. Словно звездная карта.
Я бросилась прочь, даже не оглянувшись.
Его слова запали в сердце. Пронзительные и оттого очень неожиданные. Мне хотелось стряхнуть их, как надоедливые снежинки, которые легли на плечи и теперь пропитывали мою одежду. Но мне не удалось. Эти слова преследовали меня до самой комнаты. И они никуда не делись, когда я шагнула к маленькой медной тарелке на стене, служившей мне зеркалом.
У мамы были такие же веснушки. Я смутно помнила, как касалась их пальцами, словно это тайные узоры, которые следовало разгадать. Стоило соединить их линиями, и получался рисунок. Мама смеялась, потому что ей было щекотно, и пыталась ухватить меня за руку. И теперь Аркейн рассматривал меня с тем же интересом, что и я когда-то свою мать.
Именно он.
Сердце трепетало при мысли о том, как близко он ко мне подобрался. И я допустила это. Допустила, чтобы мой будущий убийца стоял передо мной, говорил со мной и держал мой подбородок. «Никогда больше, – поклялась я себе, – никогда больше я не поддамся ему подобным образом».
Произошло нечто из ряда вон выходящее.
Я заметила это по тому, как служанка ступала по каменной лестнице – очень тихо и осторожно, словно боялась кого-то ненароком спугнуть. Кроме того, громыхание посуды, разговоры и смех, которые обычно доносились из кухни, сегодня казались более сдержанными. Слуги были сами не свои из-за неожиданного гостя.
Обычно я завтракала одна в своей комнате или в маленьком помещении рядом с кухней. Вот почему очень удивилась, когда Малахи составил мне сегодня компанию. Он сидел за столом, держа перед собой книгу, которую отложил в сторону, стоило мне войти в помещение. Молодой лорд смерил меня холодным взглядом и сказал:
– Садитесь, Эзлин.
Меня насторожил тон, каким он это произнес. Я заняла единственное место, где обнаружились столовые приборы. Мы молча подождали, пока служанка подаст мне завтрак: овсяную кашу с сахаром и свежими фруктами, ломтик хлеба и копченую ветчину, от ароматного благоухания которой текли слюнки.
Обычно мне нравились эти блюда. В ордене мы ели овсяную кашу без сахара и фруктов, а копченой ветчиной там кормили только по праздникам. Однако сегодня у меня в горле застрял ком, и с каждой минутой напряженного молчания он становился все больше.
– Вы совсем не голодны? – наконец поинтересовалась я у Малахи, заставив себя робко улыбнуться.
– У меня пропал аппетит.
Мужчина упрямо отводил от меня взгляд, при этом подвигая ближе ко мне свою книгу. Это оказался тот самый фолиант в кожаном переплете, который он держал в руках, когда приглашал меня на первую прогулку. «Староальвенские военные стратегии» – прочитала я на обложке, хватаясь за свою чашку.
– Неужели книга настолько плоха?
Еще пока я об этом спрашивала, на глаза мне попалась торчащая между страниц записка. Это была пергаментная бумага – одно из писем Рианнон и мое написанное от руки послание. Я смогла различить только отдельные буквы, но и они заставили затаить дыхание. Моя рука застыла на середине движения, чашка замерла на полпути к губам.
– Дело не в моей книге, а в закладке, – тихо проговорил Малахи.
Его лицо оставалось безучастным, но я понимала, что он чувствует себя обманутым. Провидицам смерти было строжайше запрещено обмениваться посланиями между собой, но я все равно сделала это.
